Однако на пятый день лакей передал Уитни приказ, состоящий всего из нескольких слов:
– Его светлость желает видеть вас в своем кабинете, и немедленно.
Пытаясь превозмочь дурное предчувствие и задушить стиснувший сердце страх, Уитни поспешила пересечь холл, кивнула представительному человеку с большим плоским продолговатым футляром под мышкой и вошла в кабинет Клейтона. Закрыв за собой дверь, она чуть присела, подражая забитой, перепуганной насмерть служанке, и шутливо спросила:
– Ваша светлость звонили?
Клейтон стоял у письменного стола и молча, очень серьезно смотрел на нее.
– Что-то… что-то случилось? – еле слышно выдохнула Уитни.
– Нет. Подойди сюда, пожалуйста, – мягко, но с непривычной торжественностью в голосе ответил Клейтон.
– Клейтон, что с тобой? – встревожилась Уитни, бросаясь к нему. – Что…
Клейтон крепко сжал ее в объятиях."
"– Ничего не произошло, – пробормотал он, странно запинаясь. – Просто скучал по тебе. – И, продолжая обнимать ее одной рукой за талию, взял со стола маленькую бархатную коробочку.
– Сначала я подумывал насчет изумруда, – признался он все так же мягко и серьезно, – но блеск твоих глаз затмил бы его. Поэтому я выбрал вот это.
Он нажал на пружинку, и крышка коробочки откинулась. Великолепный бриллиант послал в потолок сноп радужных огней.
Уитни с трепетным благоговением уставилась на кольцо:
– Никогда не видела ничего…
Она не смогла договорить: слезы бесконечного счастья покатились по щекам. Взяв ее руку Клейтон надел кольцо на средний палец.
Уитни смотрела на первое ощутимое доказательство ее принадлежности Клейтону и не могла наглядеться. Теперь они навеки нерасторжимо связаны, и пусть весь свет увидит кольцо и узнает это.
Больше она не Уитни Элисон Стоун, дочь Мартина Стоуна, племянница лорда и леди Джилберт. Теперь она невеста и будущая жена герцога Клеймора. За одно мгновение она потеряла свое имя и обрела новое. Уитни хотелось сказать Клейтону, что он сделал ей чудесный подарок и она боготворит его, но смогла лишь прошептать:
– Я люблю тебя.
Слезы полились по щекам неудержимым потоком, и Уитни поспешила спрятать лицо на груди Клейтона.
– Это от счастья, – пробормотала она, когда он вновь обнял ее, пытаясь успокоить.
– Знаю, малышка, – сказал он, терпеливо дожидаясь, пока буря эмоций утихнет.
Наконец Уитни отстранилась, смущенно улыбаясь, и вытянула руку, чтобы полюбоваться сверкающим великолепием огромного бриллианта.
