Когда вы признались ей в том, что мы… сделали, и она немного оправилась от потрясения, то сама признала, что считает вас блестящей партией. Она еще добавила, что вы – самый завидный жених во всей Европе и в Англии нет более влиятельной и аристократической семьи, чем Уэстморленды.
– Рад слышать, что леди Джилберт весьма рассудительна, – уже спокойнее заметил Клейтон.
– Но не настолько! – возразил Мартин. – Она постоянно закатывает истерики из-за того, что мы устроили все втайне от Уитни. – И, горько вздохнув, добавил: – Она назвала меня жестоким, бессердечным отцом, совершенно бесчувственным и лишенным всякой жалости!
Герцог неожиданно кивнул, явно соглашаясь с таким суждением леди Энн, и Мартин, уязвленный до глубины души, гневно взорвался:
– А вас она обвинила в диктаторских замашках и деспотизме! И утверждает, что ваша репутация там, где дело касается женщин, известна всем, и отнюдь не с приятной стороны, а кроме того, вы чересчур красивы, чтобы быть верным мужем.
– Удивительно, что мой маленький подарок в сто тысяч фунтов не смягчил ее чувств, – цинично заметил Клейтон.
– Она назвала это подкупом и взяткой, – выпалил Мартин, но тут же съежился при виде ледяной усмешки герцога. – Леди… леди Джилберт нужны заверения, что вы не принудите Уитни стать вашей женой, не дав ей времени проникнуться к вам хотя бы симпатией. Если она не получит этого обещания, причем лично от вас, то скорее всего уговорит мужа использовать свое влияние, чтобы воспрепятствовать этому браку.
Насколько мне известно, у лорда Джилберта связи в самых высоких кругах, и его мнение имеет большой вес среди сильных мира сего.
Мрачное лицо герцога неожиданно осветилось искренним весельем.
– Если лорд Джилберт желает и впредь поддерживать свое влияние в этих кругах, он не может позволить себе нажить такого врага, как я; с риском показаться нескромным, Мартин, могу сказать лишь, что я один из этих сильных мира сего.
После ухода Мартина Клейтон поднялся, подошел к окну и, опершись плечом о раму, начал рассматривать рабочих, строивших маленькую беседку в сельском стиле на дальнем конце лужайки, у опушки леса.
Если бы Мартин приехал еще вчера с требованием объявить о помолвке, Клейтон мог бы поддаться искушению послушать будущего тестя. До прошлой ночи Уитни была для него просто собственностью, приобретением, возможно, ценным и дорогим, но всего лишь вещью.
