На последнем кадре она неожиданно вскидывает голову и целует его. Прижимается губами к его губам с таким творческим вдохновением, что просто прям бомба для съёмки, ага.
Быстро, но намеренно. Это не часть сценария, это её игра. Мирон отстраняется, что-то говорит ей, но я уже ничего не вижу. Всё вокруг становится словно размытым, как будто меня окунули в ледяную воду.
Я сначала замираю, чтобы протолкнуть вдох в лёгкие, а потом разворачиваюсь и почти бегу к эскалатору. Сердце стучит так громко, что кажется, будто его слышит весь торговый центр.
— Блин, блин, блин.… — бормочу я, не сдерживая слёз, которые подступают к глазам.
Оказавшись на улице, сразу ловлю такси, не думая, куда ехать. Сажусь, и только после того, как водитель спрашивает адрес, называю школу.
Там сейчас никого. Тишина. А мне она и нужна.
Кабинет встречает меня той самой ожидаемой тишиной. Здесь всегда кажется безопасно, как будто за дверью остаётся весь остальной мир. Запираю дверь, ставлю сумку на стол и облокачиваюсь на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Внутри пустота и боль. Я чувствую себя глупо, униженно.
Как будто ушат с помоями вылили на голову.
— Это просто работа, — повторяю я вслух, пытаясь убедить себя. Но воспоминание о том, как она прижималась к нему, как смотрела на него, как… целовала… это сводит с ума.
Слезы льются непрерывно, и я не могу их остановить. Опускаюсь на стул, закрываю лицо руками и просто плачу. В груди тяжело, дышать трудно.
Почему это так больно? Разве можно столько эмоций испытывать к одному человеку?
И тут раздаётся стук в дверь.
Резкий, но не громкий. Я замираю, не сразу понимая, что делать.
Стук повторяется.
— Люба, можно? — голос Ильи Викторовича, нового физрука, доносится из-за двери.
Черт, почему именно сейчас?
Отморозиться и сделать вид, что меня здесь нет — глупо. Видел же наверняка.
Что он вообще делает в школе в такое время еще и в субботу?
Я быстро вытираю лицо руками, хотя понимаю, что выгляжу ужасно, и медленно открываю дверь.
Илья заходит внутрь, его взгляд сразу останавливается на моем лице.
— Всё в порядке? — спрашивает он мягко, но в голосе слышна тревога.
— Да, всё хорошо, — отвечаю я резко, пытаясь держать голос ровным. Но он явно не верит.
Он закрывает дверь и подходит ближе.
— Люба, что случилось? Если хотите поговорить, я здесь.
39
Илья Викторович смотрит на меня слишком внимательно, его взгляд как будто проникает под кожу. Я чувствую себя неуютно, словно оказалась в ловушке.
