Но, зная, чем он занимается, понимая, что это так и есть в последнее время — заключённый контракт с известным брендом явно не прошёл для него бесследно.
— Кстати, как продвигается твой контракт? — спрашиваю я, раскладывая снежинки и гирлянды, которые я принесла для класса. — Ты ведь теперь, как я понимаю, целая звезда спортивной одежды?
Он закатывает глаза, разворачивая гирлянду и фыркает:
— О да, целая звезда, — говорит с наигранным высокомерием, а потом пожимает плечами. — Новый контракт недавно заключен окончательно.
Юристы всё проверили — меня устраивает. На следующей неделе — съёмка для новой коллекции, и, честно говоря, терпеть не могу такие дела. Два дня фотосессий и «давайте-ка ещё раз, и ещё раз» — проще два часа ринга отработать.
— Но твоему имиджу эта коллаборация ведь на пользу? — Я усмехаюсь, представляя его выражение, когда стилисты вокруг него суетятся, чтобы уложить волосы или поправить манжеты.
— На пользу, но это мучение, — с серьезным видом качает головой Мирон.
— А как ты, с контрольными справляешься? Мелкий говорит, у них по всем предметам сейчас завал с этими контрольными и проверочными.
— Тону, — пожимаю плечами, разглядывая гирлянды. — Это ещё не конец четверти, а уже проверяю работы ночами, плюс готовлю выставление оценок. По классу отчётность. Один только анализ воспитательной работы чего стоит. С ума сойти можно. А ещё мероприятия новогодние.
— Бедная Кошка, — говорит он с той лёгкой иронией, в которой всё-таки слышится забота.
— Ну вот, я здесь, твой герой-спаситель. Давай-ка повесим это чудо.
Я отступаю к окну, развешиваю снежинки, а он закрепляет гирлянды вдоль стены. Через минуту оборачиваюсь — Мирон стоит рядом, вдруг притягивает меня к себе, и его руки крепко обвивают мою талию. Глаза у него сверкают той самой лукавой искрой, от которой я сама начинаю светиться изнутри. И пока я пытаюсь вспомнить, где я и что нужно сделать, он наклоняется и целует меня — сначала мягко, потом настойчивее.
"
"Я мгновенно погружаюсь в его поцелуй, его руки скользят по моей талии, крепко прижимая меня к моему учительскому столу. Горячая ладонь опускается на бедро и, огладив колено, ныряет под юбку.
На секунду мне даже становится всё равно, что мы в школе.
Но потом я вспоминаю, где нахожусь, и пытаюсь отстраниться.
— Мирон…. — шепчу, чуть отталкивая его.
