Самовлюблённый, павлинистый дятел.
С большим членом, которым он сейчас старательно накачивает меня.
Он трахает меня сначала медленно, но потом, когда я привыкаю к его размеру, наращивает темп. Наше дыхание сбивается в один ритм, а мои мысли, словно пыль, рассыпаются с каждым его движением. Я чувствую, что все вокруг становится неважным, мир за пределами этой моей спальни перестает существовать.
Мои руки сжимают покрывало, я не сразу нахожу точку опоры, пока не вонзаюсь ногтями в плечи Мирона. Он шипит, но я решаю, что потерпит, в меня-то он целый член вставляет.
Мы снова смотрим друг на друга — в его глазах читается то же самое желание, которое я чувствую внутри себя. Нет ни слов, ни лишних забот. Всё, что нам нужно — это этот момент.
В какой-то момент Мирон немного замедляется и ложится на меня, прижимая своим весом к кровати. Склоняется и его губы мягко касаются моей шеи, вызывая дрожь. От этой резкой смены тактики у меня по спине пробегает теплая волна. Я закрываю глаза, отдаваясь ему полностью.
Тону в этот ментоле, так удачно смешавшимся с мужским запахом.
Я чувствую, как горячие волны снова начинают топить низ моего живота. Дышу глубже и чаще. Мышцы ног напрягаются, приближая меня к такой желанной развязке.
— Кончай, Кошка, — шепчет Дорофеев мне в ухо, безошибочно угадывая мое состояние. — Хочу еще раз на это посмотреть.
Я ничего не успеваю ему ответить, потому что мир снова рассыпается на тысячу осколков. Оргазм с его членом внутри оказывается куда мощнее, чем первый.
Я вся сжимаюсь, вся пульсирую. Меня захватывает удовольствие, разворачиваясь в каждой моей клетке и поджигая ее.
А через пару толчков кончает и Мирон. С глухим рыком сжимает зубами моё плечо и затихает.
Спустя минуту он откатывается рядом на кровать и притягивает меня к себе рукой. Мы оба тяжело дышим.
— Вообще-то для начала я хотел минет и поглазеть на твои сиськи. В итоге остался и без первого, и без второго.
— Бедный-несчастный….
— Но знаешь, и так тоже ничего.
Остальное успеем тоже.
— Размечтался, — хмыкаю и пытаюсь встать, но он не пускает.
— Слушай, Люба, не знаю даже как тебе сказать, но ты пошевелилась, и у меня снова встаёт. Так что давай ты потом пофыркаешь…
24
Мирон
О-х-у-е-н-н-а-я.
Она просто охуенная!
Я кайфую, глядя, как она плавно двигается на мне, как колышутся её небольшие аккуратные сиськи с крупными тёмными сосками, как она вытягивает тонкую шею, откидывая голову назад.
