— Вы вообще не отдаёте себе отчёт, что разговариваете с учителем вашего ребёнка?
— Ну не кипятись ты так, что я такого сказал-то? — разводит руками, а у меня вдруг крышу сносит. Я бы не назвала себя истероидной личностью, но этот неандерталец вызывает во мне такие эмоции, о наличии которых я у себя даже не подозревала!
Я просто хватаю учебник шестого класса и запускаю в него. И тут же понимаю, что пересекла черту.
Дорофеев ловит учебник так, будто заранее знал, что я это сделаю. И начинает ржать. А я понимаю, что вот теперь-то у него есть все шансы взять меня на крючок и без всяких взяток.
Так и представляю его жалобу директору: “Ваша неадекватная биологичка швырнула в меня — отца-одиночку трудного ребёнка, учебником! Что тут в вашей школе творится?!”
И всё равно всем будет, что сначала он принял меня за проститутку, потом пытался откупиться деньгами, решил, что может учить меня, как мне делать свою работу, а потом ещё и хамить, называя Кисулей."
"— Хороший бросок, кстати, Любовь Андреевна, — ухмыляется и вертит учебник в руках.
— Чёткий, целенаправленный, мощный и скоординированный. Вы, случаем, вечерами не тренируетесь?
— А как же? — я вся горю от злости, пульс явно превышает норму, но этот гад настолько спокоен, что даже обидно становится. — Каждый вечер минимум десять бросков учебником. Желательно в чью-нибудь наглую морду.
— Хорошие навыки надо развивать, — он вот-вот заржёт в полную глотку. — Приходи ко мне в зал — поработаем над твоим броском.
Мне просто нужно перестать реагировать.
Он же провоцирует.
Вопросы к его сыну отпадают сами собой, ведь видно, кто его воспитывает. Ещё и без матери.
— При случае воспользуюсь вашим предложением, — отвечаю ему максимально спокойно и выдержано. — Это всё, Мирон Максимович? Или могу ещё чем-то помочь?
Орангутанг прищуривается, вцепляясь взглядом, словно клещ. Я же выдерживаю его без эмоций. Хотя это стоит больших трудов, когда этот его взгляд липко, словно слайм, сползает по мне, задерживаясь сначала на губах, а потом и на груди.
— Не буду вас задерживать, если вопросов больше нет, — переминаюсь с ноги на ногу, не выдержав статичной позы.
— Окей, — улыбается уголками губ, вернув свой взгляд к моему лицу. От блеска в его глазах, азартного огня, горящего в них, мне хочется сорваться и бежать как можно быстрее. Чувствую себя мышью, зажатой в угол большим, уверенным в себе котом. — На сегодня, пожалуй, закончим.
Навсегда, пожалуй, закончим, господин орангутанг неотёсанный.
