Прибывший староста скрипучим голосом призывал всех к спокойствию.
— Какое спокойствие? — визгливо закричала соседка, работавшая учительницей по физике. — Вечер пятницы, между прочим! Мы все пришли домой с работы, и все хотим отдыхать! А из-за этих Радовых… — она многозначительно замолчала. Остальные с жаром принялись поддерживать учительницу.
— Господа Радовы, откройте дверь вашей гостье!
— Извините, — сказал папа тут же, — это не ко мне гостья.
— Зато к вашему брату! — выкрикнула какая-то домохозяйка.
— Она всему подъезду мешает! Сделайте что-нибудь!
— Я не могу ничего сделать, уважаемые!
— Пусть тогда ваш брат выйдет, — предложил староста.
— Моего брата нет дома! — под яростное пинание двери отозвался Томас. Пассия дяди не прекращала попытки выбить нашу дверь. — Он уехал!
— Он всегда у вас уезжает, когда к нему бабы приходят! — возмутился тут же голос какого-то дедка. — Каждые два месяца одно и то же, одно и то же. Бабы все — дуры! И чего в нем находят? Слюнявый да расфуфыренный!
— Это так про меня? — дрожащим от негодования голосом произнес Леша и заорал было: — Ах ты, старый хры…
Нелька ловко закрыла ему рот рукой.
— Да ты реальный дурак! Чего орешь, ты же не дома! — зашипела она.
От высказывания деда Лешина бывшая девушка вообще пришла в ярость. Кажется, эти слова открыли ей глаза на действительность:
— Так он бабник! Так у него таких, как я, тысячи!
— Ну уж не тысячи, — прошептал усталым тоном Леша. — Тысячи я бы не выдержал. Э-э-э… я хотел сказать, заказов тысячи.
Тем временем на лестничной площадке заголосили еще больше.
— Да эта семейка вообще сумасшедшая! — Тут же подхватил кто-то. — Вы у них коридор видели? А эти картины? Сектанты там живут придурочные.
— Точно, сектанты. Как бы и нас туда не затянули!
— И потопы они нам устраивают постоянно! — взвизгнула вновь учительница.
— Вот же дикий народ, — сокрушенно вздохнул папа, не отлипая от глазка, — не понимают, что такое искусство. И вообще, — развернулся он к нам, — футуристы провозглашали «искусство в массы» еще в далекие двадцатые годы.
А народ их не понимал. Прошло почти сто лет. И до сих пор эти массы — отсталые люди! Темный лес! Не понимают сложное искусство. И никогда не поймут.
Пока он разглагольствовал, я прильнула к глазку. Перед самой дверью, что-то бессвязно выкрикивая, стояла та самая ненормальная. Коротко стриженная блондинка в дорогом коротком пальто кремового цвета с широкими карманами.
