Ну? Я же выполняю заказы, — сделал большие глаза Леша и, подмигнув папе, посмотрел на меня.
— Чего ты мне мигаешь? — не понял ничего папа. — Ты на почве этого, — покосился он на дверь, — совсем перестал адекватно воспринимать реальность?
— Соринка в глаз попала, — поджал губы Леша. — И давай об этом в другой раз поговорим? Дети, ну что вы тут стоите? Катя, напои гостя чаем.
— Да мы по вашей милости уже часа полтора чай пьем. И мы не дети.
Дверь тихонько затряслась. Несчастная влюбленная продолжала отчаянно ругаться.
— Слушай, — посерьезнел Томас, — а она нам дверь не выбьет с этим твоим тхэквондо?
— Не знаю. А тхэквондо вообще-то не мое. Оно, видишь ли, корейское. Национальное.
В это же время женщина за дверью почему-то расхохоталась и завопила:
— К Алексею я пришла, ха-ха-ха! А он боится и не открывает! И я не успокоюсь! Ха-ха-ха-ха! Только вот дверь ему к чертовой матери, вышибу! !
За дверью ей в ответ раздалось невнятное бурчание. Кто-то из соседей уже пришел на крики.
— Семеновна, — глянул в глазок папа.
Семеновна или Татьяна Семеновна, являлась родной бабушкой моей подружки и соседки Насти. От других старушек отличалась она крайне склочным характером, здоровой комплекцией и умением готовить такие ужасные блюда, что их запах долго не выветривался с нашей общей лестничной площадки. Настя постоянно страдала от родной бабули. Но надо заметить, что ко мне она обычно относилась довольно хорошо, в отличие от прочих своих пенсионерок-соратниц.
— Сейчас они начнут орать вместе, — с явным удовольствием сказала Нелька.
Для нее этот скандал — очередное развлечение, а мне стыдно перед Антоном. Он, конечно, не важный гость, но, согласитесь, не слишком приятно приходить к кому-то домой и становиться участником нелепых семейных сцен.
Как по заказу, Семеновна грянула:
— Чевой ты тут вопишь, как оглашенная! Иди, давай, отседова!
— Я к Алексею! — злобно откликнулась Лешина бывшая. — И не уйду, пока он мне не откроет.
— Да и не откроет он тебе! — загремел голос Семеновны.
— Уходи давай!
— Оставьте меня в покое!
— Я те щас оставлю!
Все, кто сейчас находился в прихожей, застыли, как изваяния, и слушали то, что происходило на лестничной клетке, благо что слышимость была хорошей.
— Ступай отсюда, ступай! — поддержала соседку Татьяна Олеговна из тридцать шестой. По непонятным причинам она питала к Леше нежные симпатии и даже защищала перед разъяренными пассиями. — Лешеньки нету, он уехал! Нет его дома, девонька.
