Эдгар классно в фотошопе разбирается, но его невозможно допроситься, чтобы он дефекты убрал на той или иной фотографии. Брат, называется. Я вот только кадрировать умею да эффекты разные ставить.
— У тебя и так красивое лицо.
Я зарделась.
— Ну все-таки как у тебя с фотошопом?
— Иногда работаю на нем, — убрал камеру в чехол Антон.
— Сложно? — не отставала я.
— Нет, Катя, если хочешь, я могу тебя научить.
— Хочу! Еще как. Вот фотошоп — это точно волшебство. Но я пока с ним не дружу.
— Пойдем ко мне, — чуть более настойчиво позвал меня парень.
— Я распечатаю тебе фото, и мы вместе что-нибудь поделаем на фотошопе.
Пойти домой к Антону — вот же заманчивая идея! Я не откажусь от такого соблазнительного предложения.
Вау, а если он там тебя… того?
С ума сошла? Это же не знойный мачо-мэн Кей или какой-нибудь извращенец Келла, это Антон Тропинин. Милый и хороший мальчик.
Маньяки тоже, знаешь ли, в глазах других нормальными казались, даже тихими и спокойными…"
"Умолкни. Это мой Антон.
И я ему доверяю. Кстати, надо не забыть его пригласить и к себе в гости, а то меня родственники уже достали. Каждый из них считает своим долгом едва ли не ежедневно спросить о том, «как дела у твоего Антона?» и «почему он не приходит, неужели даже он тебя не выдержал?». А сестра до сих пор выведывает у меня: «правда ли, что у тебя два парня, а то все сплетничают, что у тебя их четыре». На изумленные вопросы о таком количестве моих возможных кавалеров Нелли отвечала лишь, что только хранительницы слухов, то есть Фроловна и прочие подъездные бабки владеют этой информацией, а она, Нелли, им не верит, потому что «четыре парня для такой, как я, это явный перебор».
— Пошли, если, конечно, я тебе не помешаю, — кивнула я молодому человеку.
— Ты что, не помешаешь. Только… у меня немного не прибрано, так что не обращай внимания на беспорядок. В некоторые комнаты лучше… просто не заходить.
— Можно подумать, у меня всегда прибрано! — воскликнула я, обрадованная приглашением.
— Ты бы видел сейчас мою комнату! Нелька искала какую-то пропавшую тетрадку по математике, так она перевернула вверх дном и шкаф, и оба письменных стола. На полу ступить негде уже второй день. Я ей говорю — убирайся, ты же все это натворила, а она мне твердит, что уберет, но ее наглые руки все никак до этого не могут дойти. Живем, как в свинарнике.
До дома Антона мы дошли за минут двадцать-тридцать, чуть поплутав по центру.
