И только тогда, когда Алина, злая, как цепной пес, оглянулась, чтобы еще раз как следует жестами пригрозить Кэт, — а Алина хорошо это умела, пугать людей, Арин сказал ей о том, кто сопровождает малышку Радову.
Услышав его слова, Алина нервно обернулась. Теперь и она тоже узнала спутника Кати, и это ее еще больше разозлило, она даже хотела вернуться, но Арин не позволил ей этого сделать.
— Ничего не делай. Просто уйдем. — Крепко взял ее за руку бас-гитарист «На краю». — Думаю, я знаю, как можно будет тебе помочь.
— Значит, он не может забыть меня. — Сделала неверный вывод Алина и вздохнула.
А когда они ехали в стеклянном лифте, девушка продолжала смотреть на спутника своей соперницы, а Арин — на саму Кэт. Он поймал себя на мысли, что если бы он встретил ее в других обстоятельствах, то все, возможно, сложилось бы иначе.
Когда мы с Антоном, кажется, переговорили уже обо всем на свете, небо стало понемногу темнеть, солнце садиться, цепляясь последними лучами за крыши высоток, а на противоположном от него конце небосвода забелел тоненький растущий месяц.
Все это красноречиво говорило о том, что в свои права плотно вступает вечер, скоро грозящий перейти в ночь.
Мы стояли под высоким фонарем, который зажегся как раз в тот момент, когда мы оказались рядом с ним, хотя было еще довольно светло для искусственного уличного освещения.
— Интересно, а кто включает-выключает фонари? Вот смотри, — тут же поделилась я с парнем, — сейчас не так темно, чтобы они горели, ведь солнце еще немного светит.
А вот ночью, когда освещение действительно нужно, куча фонарей не светится. Зато иногда их можно увидеть рабочими даже днем! Вот кто…
— Застынь, — зачем-то сказал мне Антон, прервав мою речь.
— Что? Зачем? — удивилась я.
— Нет-нет, Кать, не поворачивай голову! Стой так. Хорошо?
— Стою. Только зачем? — никак не могла я взять в толк. Что это с Антоном?
— Минуту.
Он зачем-то отошел чуть назад, сбросил с плеч рюкзак, достал из него большой профессиональный фотоаппарат, в котором я опознала камеру с очень хорошей оптикой, и, вновь попросив меня не двигаться, пару раз сфотографировал.
Яркая вспышка мазнула по лицу, но я сумела не зажмурить глаза и даже улыбнулась.
— Хорошо. Катя, поверни немного голову вправо. И чуть вниз, — сказал мне он, настраивая свою навороченную камеру.
Почему-то мне было приятно, что Антон фотографирует меня. Я не чувствовала себя смущенной — напротив, вела себя естественно и даже раскрепощенно.
