Но как обращаться с детьми, она совершенно не представляла. И вообще была (и остается) дурой. Тогда у папиных друзей своих детей еще не было, и мы с братом казались всем им инопланетянами, над которыми можно ставить эксперименты. Славон, у которого, как я уже говорила, настроение было такое, словно он принял на грудь не пару стаканов коньяка, а по меньшей мере хороших синтетических таблеток, на пару с этой самой девчонкой-музой решили провести эксперимент. Пока папы не было, они, перемигиваясь, как сумасшедшие, принесли нам две кружечки с какой-то светлой жидкостью, напоминающей лимонад.
«Детки, газировка!» — провозгласила юная хозяйка квартиры, и Славон всучил нам кружки. Мы с братом как раз хотели пить и одновременно, даже не понюхав подношения, сделали большие глотки. Оказалось, что нам дали пиво. Эдгар глотать такой напиток, который показался нам до ужаса горьким, не стал и выплюнул прямо в улыбающееся лицо Славону, а вот я проглотила. Даже такой слабый алкогольный напиток может немного повредить горло ребенку — поэтому я сильно закашлялась.
Ругающийся дядька и девушка испугались и со всей силы принялись стучать меня по спине. Я орала и кашляла, а они стучали, Хорошо, что пришел дядя Боря, который среди папиных друзей единственный имел отпрысков. Он-то и освободил меня из цепких лап этих дураков и не дал им сломать мне спину.
С тех далеких пор я ненавижу, когда мне стучат по спине, — детский страх, наверное.
— Не за что. Тебе лучше? — спросил Арин с беспокойством.
Я кивнула.
— Это еще кто? — ожила Нинка. — Ты с кем? Ты где?
— С Томасом, — соврала я. Если Ниночке все объяснять — я рехнусь.
Арин, кажется, не думал, что его настоящее имя — Томас, поэтому взглянул на меня крайне странно. Но промолчал.
— Катюша, так значит, завтра готовься к событию, — продолжала Нинка, поверив мне.
— Хорошо… К какому еще событию? — спохватилась я.
— Мы идем на свидание, — радостно сказала подруга.
Ого! Со мной, что ли?
— Мы? — подняла я брови. Совсем подруга того? — Зачем мне с тобой на свидание идти?
— Надо, милая, — сказала Нинка.
— Зачем? — недоумевала я.
— Мы завтра идем на свидание, и точка! Отказаться не можешь, — отрезала девушка.
И куда подевался милый и любезный тон?
— Нин, ты что? Ориентацию поменяла? — осторожно произнесла я, шокированная.
— Ничего я не меняла, дура, — ответила подруга с чувством глубокого собственного достоинства.
— Зачем мне тогда с тобой идти на свидание-то? — недоумевала я. — Мы же девушки.
