И днем, и ночью, и время не было помехой для ее звонков.
Нинка, собственно, и начала звонить мне первой.
— Катюша, привет, — каким-то неестественно добрым голосом проворковала она в трубку. Я даже подавилась собственной слюной от таких добрых слов.
— Что, кхе-кхе-кхе? — спросила я, стараясь сдержать кашель, но это у меня плохо получалось.
— А я тут тебе рефератики сделала, какие нужно, и домашнюю работу на среду, — сообщила мне подруга таким подхалимским тоном, как будто была моей личной служанкой и надеялась, что я увеличу ей жалованье.
— Чего? Кхе-кхе-кхе… — кашель все не проходил.
— Милая, ты в понедельник свободна? — спросила Нина.
Из-за майских праздников, выходным днем у нас был кроме обычных уик-эндов еще и первый день недели.
— Да…
— Прекрасно! — воскликнула все тем же добрым голоском Нинка. — Пойдем погуляем?
— Па-пойдем, — я опять закашлялась, из-за того не могла задавать подружке вопросы, по какому это такому поводу она делает за меня домашнюю работу даже без моей просьбы? Приятно, конечно, но… странно! Чего она хочет?
— Выпей, — протянул мне Арин пластиковую бутылку с зеленым чаем.
"
"— С-спасибо, — я с благодарностью открыла крышку, а парень даже притормозил авто, чтобы я могла спокойно попить. Кашель почти сразу же прошел — вода мне всегда в этом случае помогает. Хорошо, что он не предложил мне «постучать по спине». Честно говоря, я терпеть не могу, когда это делают. А во всем виноват, конечно же, Томас. В глубоком детстве, он привел меня и Эдгара в гости к своему другу-художнику с экзотическим именем Даниэль.
Кроме папы в гостях было еще человек восемь людей творческих профессий. Все они отмечали первую крупную выставку хозяина дома и были в очень хорошем настроении. Особенно хорошо себя чувствовал Славон, тот самый, который, несмотря на свой возраст, просит называть себя только Славоном, и никак иначе.
Томас, который в те времена не мог оставить своих детей, то есть меня и брата на чье-нибудь попечение, взял нас с собой.
Чтобы мы не мешались, он по предложению хозяина дома вывел меня и Эдгара погулять по широкой застекленной лоджии и предоставил в наше распоряжение кучу красок и кисточек, чтобы мы рисовали и не скучали. Томас постоянно приходил к нам, чтобы удостовериться, что с нами все в порядке. Жена Даниэля тоже частенько заглядывала — она была совсем юной семнадцатилетней девушкой, которая безумно влюбилась в знаменитого художника и по совместительству являлась его музой.
