Подруга продолжала наседать:
— Ну, так я не поняла, ты от нечего делать решила в юристы идти, а?
— Да буду-буду я юристом, — сказала я ей в ответ, и чтобы отвлечь ее внимание, добавила: — Гляди, твоя любимая одногруппница Ольга со своим Анатолием.
Эти двое, держась за руки, прошли мимо нас, ничего не видя и не слыша, — настолько были заняты друг другом.
— Фу, — поморщилась Нинка. — Влюбленные. Аж противно. Вот видишь, как ей повезло, Кривому Носу. Если я это проделаю над Кеем, то он точно моим станет. Увидит и обомлеет.
— Пока что от тебя млеет твой Сеточкин.
— Не напоминай мне об этом выродке человечества! — потеряла привычное хладнокровие подруга и выхватила вдруг у меня из рук бутылку колы.
— А чего вдруг? Все вокруг, между прочим, вас знатной парой считают… — продолжала я.
— В прошлый раз мне пришлось вынести пытку! Этот кадр полез ко мне целоваться! Могильное проклятие. Он даже не знал, что изобрели жвачку! Фу-у-у! — она резко открыла крышку от газированной воды, а та, жизнерадостно шипя, полилась на ее новый светлый свитерок, приобретенный в модном магазине не ранее как вчера.
— Твою ж дивизию, а! — не по-женски выругалась Нинка, нашаривая салфетки в своей новой бездонной сумке. Ее настроение портилось все сильнее. — Что за день сегодня такой? Но ничего, я все ради своего Кея вытерплю.
— Фанатичка ты все же, — я помогла оттереть от колы свитер.
— Завистница.
— Клоунесса.
— Крети… а тебе чего здесь надо? — рявкнула вдруг подруга.
— Ты чего? — аж вздрогнула я, проследила за ее недобрым взглядом и обернулась.
Возле нас стоял все тот же Антон. В мешковатой толстовке с капюшоном, потертых джинсах, с рюкзаком за плечами, с большими глазами, скрывающимися за стеклами очков, он вообще больше походил на школьника-старшеклассника, чем на студента.
— Чего стоишь? — недовольным тоном спросила подруга у парня. — Иди куда шел.
С теми, кому Нинка отказывала, она вела себя по-хамски — то есть показывала истинную себя. Вроде бы как раз не нужен ей этот человек, так и незачем перед ним строить из себя ангела.
Антон несмело, но по-доброму улыбнулся. Пальцами, наполовину скрытыми длинными рукавами толстовки, он поправил очки в черной толстой оправе.
— П-привет, Нина, — несколько заикаясь от волнения, начал он. — Я хотел бы тебе…
— Что хотел бы? — волком уставилась на парня Нинка.
— Ниночка, я хотел бы…
— Слушай, мальчик, иди-ка ты отсюда со своими хотелками, — бесцеремонно перебила его моя подруга.
