Папа постоянно куда-то уезжает, а вот я, например, только на море один раз была — и то в глубоком детстве, ну, еще целых три раза в Индии…
— В Амстердам, на международную конференцию. Мне просто необходимо там быть, — сказал Томас таким тоном, будто он — крупный ученый с мировым именем, которого пригласили на крупнейший и важнейший консилиум по атомной физике.
Сестре его ответ совсем не понравился. Воинственно размахивая любимой красной кружкой, она взвизгнула:
— Ага! Ты, значит, в Амстердам, а я опять сиди дома! Даме!![14]
— И я тоже, — не могла не встрять в их разговор я, потому что тоже хотела куда-нибудь за границу.
Например, в Рим или Венецию.
— Но мне обязательно нужно там быть, девочки, — защищался Томас, — это же моя профессия! Я художник!
— Ты в первую очередь отец, — по-взрослому заявила сестра, — так что бери руки в ноги и иди завтра в школу. Ясно?
— Я улетаю ранним утром, прости, никак не могу! Приеду только в начале следующей недели! Обещаю привезти подарки! — с этими словами Томас просто исчез из кухни.
— Стой! — заорала Нелли, убегая вслед за ним, — стой! Меня в школу тогда завтра не пустят! Уже три недели обещаю, что ты придешь!
— Они сказали мне, что я могу не посещать твою школу! — отозвался папа, мечтая отделаться от назойливой Нельки. По его мнению, школа — это такой пустяк, который фактически не заслуживает внимания. После той истории с байкерами, кстати, родственник в среднее учебное заведение больше не заглядывал.
— Открой! — завопила сестренка.
— Это ты старой классухе пообещал! А у меня теперь новая!!
Томас, по всей видимости, попытался скрыться в своей комнате, но младшая дочь нагнала его и принялась канючить.
— Я пообещал директору больше не приходить, — раздался его голос, приглушенный дверью.
— Я так и сказала Лосихе, а она не верит в это! — копируя сирену, заверещала сестрица. Лосиха — это ее новая классная руководительница: Лосева Елена Петровна.
Я потерла глаза. Как всегда, у нас все шиворот-навыворот. Дочь не может отца заставить прийти в школу.
Просто замечательно. Хорошо все же, что у меня и у Эдгара такого безобразия не было, — мы вели себя очень спокойно и не доставляли неприятностей учителям в отличие от младшей сестрички.
— Что тут есть? — раздался сонный голос брата, выплывшего из-за криков в реальный мир. Красные глаза хищно осматривали кухню в поисках съестного.
— Тут есть я, — отозвалась я.
— А зачем ты мне? — удивился любящий брат. — Я покушать пришел.
