Я еще раз выслушала от хозяйки авто о пользе таких вот мальчиков, как Антон, услышала почти всю историю ее жизни и стала счастливой обладательницей около десятков новых анекдотов, посвященных отношениям между мужчинами и женщинами. Первые причем всегда оказывались в невыгодном положении и выставлялись дураками. Водитель явно недолюбливала представителей сильного пола. Наверное, на жизненном пути ей часто попадались Алексеи.
В своей квартире я оказалась почти через полтора часа после общения с замечательным молодым человеком Кеем, изволившим позвонить простой смертной.
Не иначе он наркоман, так что, по-моему, можно вообще не обращать внимания на его слова. А Нинке про него я точно рассказывать не буду — иначе она меня задушит. Кстати, она что, действительно поедет к своей тетушке с Келлой? Бедная подруга — терпеть этого парня ради будущего возможного наследства… Это же какой стойкий характер надо иметь!
Прослушав очередное: «Кто меня потревожил? Убью на хре-е-е-ен!», я прошла в свою комнату и не включая свет устало опустилась на свой диван.
Свет горел только на кухне, и оттуда слышались голоса. Томас в застиранных домашних джинсах и вылинявшей футболке, запачканной краской, и Нелька, облаченная в длинную, до колен, ярко-желтую футболку с изображением любимых аниме-героев, сидели и спорили, бурно размахивая руками. Из нас троих сестренка больше всего похожа на папу — даже жесты у нее те же. У нас с Эдгаром почти ничего с родственником общего нет, разве что цвет глаз.
Папа у нас уникум: сам светловолосый, а вот глаза у него темные, как он сам говорит: «Цвета темной умбры». В детстве я думала, что умбра — это такой особенный цвет, и страшно гордилась, что у меня такие вот глаза, но только потом мне разъяснили, что это минеральный, окрашенный в коричневый, пигмент из глины.
— Ото-сан,[13] ты обязан, — ныла по своему обыкновению девочка.
— Не японизируй меня!
— Папа, ты должен!"
"— Я не могу, дорогая, — очень грустно отвечал ей отец.
— Как это не можешь? Как? Все могут, а ты не можешь! Это твоя обязанность! — возмущалась Нелли.
— Но, Нелличка, я правда не могу! Я улетаю! — виновато развел руками папа и помахал ими, как крыльями, для наглядности, наверное.
Сестра вскочила со своего места и, уперев руки в боки, грозно нависла над Томасом.
— Улетаешь?! — возопила она. — Как ты можешь улетать!? А я? А как же я?
— Куда это ты там улетаешь? — заинтересовалась я.
