А потом, в самый разгар вечеринки, где человек пятьдесят, в том числе и героиня, встретившая своего парня, танцевали под занудную музыку и курили травку, стали происходить удивительные события. В клуб ворвались трупы и тут же с большой радостью принялись всех убивать. Когда один из мертвяков снес голову какой-то темнокожей девушке, а потом вставил в шею, из которой фонтаном хлестала кровь, бутылку пива, мне стало жутко неприятно: все снималось крупным планом. Я даже вздрогнула и чуть не уронила свой попкорн на пол — хорошо еще, что у растяпы Антона была на удивление хорошая реакция — он спас мое лакомство, подхватив его в воздухе.
— Ты что? — спросил удивленно мой сосед. — Тебе страшно?
Нет, что ты, мне жутко весело. Такое чувство, что мертвяки вот-вот и выпрыгнут на меня.
— Тебе страшно, — уверенно заявил Антон. Он скорее всего вдруг почувствовал свое превосходство над девушкой. Ну и забавный же он парень!
— Мне не страшно, мне неприятно, — с неприязнью смотрела я на еще одну кровавую расправу.
— Вот так и ходи по клубам…
Молодой человек вдруг протянул мне руку — ладонью вверх.
— Чего тебе? У меня нет мелочи, — пожала я плечами, вспомнив одну из многочисленных дурацких шуточек Нинки. — И мы уже поздоровались вроде.
— Возьми меня за руку, тебе не будет так страшно, — серьезно сказал Антон, не опуская руки. А что, собственно, я потеряю, если позволю чучеловской ладони себя коснуться. И я выполнила его просьбу.
— Не бойся. Если что, закрывай глаза, — дали мне совет, больше подходящий маленькому ребенку, а не студентке.
Я почти что с уважением поглядела на однокурсника. В тихом омуте черти водятся! Надо же — так вот взял и предложил влегкую почти посторонней девушке свою руку в темном кинотеатре. Или это только в фильмах показывают, как мальчики и юноши мнутся, пытаясь коснуться своих пассий? Антон — второй молодой человек, с которым я потащилась в кинотеатр, но не он, а его предшественник боялся взять мою руку.
Или это со мной что-то не так?"
"Кстати, он оказался прав — как только мои пальцы оказались в его ладони, я перестала бояться — я вообще перестала думать о фильме, и даже душераздирающий вой, который оказался вовсе не воем, а странным языком мертвяков, меня не задевал. И все потому, что мои мысли перескочили на Антона.
Боже, Нинка умерла бы, если увидела меня с ним! А от чего бы она отбросила копыта быстрее, я даже не знаю: от хохота или от злости.
