Натан Денисович, которому было лень делать много вариантов, раздавал всем одинаковые задания, но зато рассаживал студентов по всей большой аудитории достаточно далеко друг от друга. К тому же он очень внимательно следил за дисциплиной и хронически ненавидел, когда кто-то списывает.
— Спасибо, Нин, — поблагодарила я подругу. Она улыбнулась мне.
Лекция прошла спокойно. Я пыталась одновременно учить и записывать теорию, которую давал преподаватель. Некоторые сокурсники были заняты тем же, чем и я. Видимо, не только Катрина Томасовна была не готова.
Ребята из параллельных групп, у которых семинары стояли в другие дни недели, сочувствовали нам и просили запомнить вопросы и ответы. Наша группа всегда была первопроходцем на уголовном праве, а этот Денисыч постоянно только удивляется, отчего мы на его предмете самые отстающие по оценкам?
Кстати, сколько я ни искала среди студентов светлой головы чудика Антона, не могла найти. Почти всю неделю в универе его тоже не было, парень появлялся всего лишь пару раз… Он же там не утопился нигде, верно? Не повесился и не кинулся под еще одну машину?
Надо бы вам, сердобольная матушка Катрина, взять хотя бы номер телефона этого молодчика.
Будете выполнять при нем роль сиделки, контролировать. А если Нинка, которой ничего не стоит без спроса залезть в чужой телефон, особенно в мой, увидит в адресной книжке запись: «Антон», то наверняка подумает на того самого мнимого Антона — друга Леши. Вот же веселье будет. Хотя, если я запищу чудика под именем «чудо-юдо», она не догадается, кто это, только замучает расспросами о том, кто это таков и почему имя такое странное.
Я не говорила, что у Нинки какая-то странная мания контролировать меня?
Анто-о-он. Ну, и почему его нет? Хотя вообще-то он часто прогуливает, но мне все равно интересно! Алло, гараж, давай передвинь свое туловище поближе к универу, а еще лучше — к аудитории 3-05, в которой мы сейчас сидим и слушаем про международное уголовное право. Я хочу тебя увидеть.
Мое любопытство было удовлетворено — светловолосый парень в своей дурацкой темно-зеленой толстовке все же явился на вторую пару в самом конце перемены, и в начале занятия, когда отмечалась посещаемость студентов, был удостоен сердитого взгляда Денисыча, имевшего острую память на то, присутствовал ли тот или иной учащийся на его лекциях или посмел прогулять.
Но я даже обрадовалась, когда увидела, как наконец этот дурак тихо заходит в аудиторию и садится через две парты от меня и Нинки.
