В отличие от мужа она прекрасно знала, что все трое отпрысков провели ночь не дома, а где-нибудь в ночных клубах или барах. Жесткий же по отношению к остальным людям, в особенности к работникам своей фирмы, Виктор Андреевич своих детей несколько недооценивал и считал их вполне приличными. К тому же он строго-настрого запретил им употреблять любые алкогольные и наркотические вещества. Также он постоянно читал им нотации и учил жизни. Нинкин папа вообще был диктатором и довольно жестким человеком, которого закалил бизнес.
Но его супруге, Нинке, Ирке и Сергею все-таки удавалось им немного манипулировать.
«Ладно, не буду будить, пусть спят», — подумал он и решил почитать книгу.
А во-вторых, причиной хорошего настроения дяди Вити было то, что на сегодняшний ужин должны были приехать его многочисленные родственники, перед которыми Виктор Андреевич вместе с супругой желали похвастаться новым ремонтом, полностью преобразившим их жилище. Нинкины родственники со стороны отца очень сильно отличались от родни ее матери, переехавшей в город из деревни.
В деревне родственники были простыми и открытыми людьми. А вот братья, сестры, тетки и дяди Виктора Андреевича постоянно находились в скрытых конфликтах и, будучи небедными людьми, пытались друг друга перещеголять своим достатком. К тому же на сегодняшнем ужине должна была присутствовать родная тетка Виктора Андреевича, старая и противная Эльза Власовна, властная, ехидная и очень богатая женщина лет шестидесяти пяти, с безупречным маникюром и прической.
И дядя Витя, и его семейство, и все его дальние и близкие родственники очень не любили тетю Эльзу, но терпели, надеясь, что свое большое наследство она оставит кому-то из племянников, так как своих детей у нее не было. Вполне вероятно, что свой характер Нинка получила именно от этой Эльзы Власовны через своего папу, нрав которого тоже легким назвать было никак нельзя."
"Сейчас хозяин дома, правда, совсем забыл о противных родственниках и пытался насладиться книгой, купленной заботливыми руками его супруги Софьи Павловны.
Виктор Андреевич продирался сквозь откровенно скучный для него текст всемирно известного шедевра «Имя Розы» и зевал. Читать этот роман, наполненный многочисленными аллюзиями, составными метафорами, игрой со словами, а также философско-культурным смыслом и многими другими сложными вещами, он решил только потому, что не хотел ударить лицом в грязь в разговорах с более начитанными коллегами.
