— Таня, — с нотками раздражения сказал папа, обращаясь к круглолицему, и я с ужасом поняла, что это не мужчина, а женщина, — Таня, не смущай ребенка.
— Это я тебя смущаю? — басовито захохотала Таня, — это тебе стыдно, что был таким беспечным папашей!
Остальные тоже засмеялись. Я вздохнула. Честно сказать, я даже не знаю, как он меня с братом и сестрой не угробил в раннем детстве.
— Я был и остаюсь совершенно нормальным! — буркнул Томас и поспешил перевести тему.
— Катя, а зачем ты, собственно, сюда пришла?
— С Нинкой, — честно ответила я, — а что, нельзя?
— Как раз можно! Даже нужно! Ты же девушка — просто обязана бывать в таких местах! Как можно чаще!
Таня выразительно на него покосилась и покрутила пальцем у виска.
— Нормальные отцы дочерей в такие злачные места не отпускают, а ты поощряешь. Допрыгаешься.
— Но не сидеть же ей целыми днями дома! Правда, Катрина?
— Неправда.
— Вот видишь, Томас, благодари Всевышнего, что твоя дочь умная, — хмыкнула мужеподобная Таня.
— И скромная, даже оделась прилично, и пупа не оголила, и ног тоже, как все эти девицы, — с этими словами она выразительно обвела взглядом немногих присутствующих в баре девушек.
Я неуютно себя почувствовала — я бы тоже нормально, как эти девчонки, оделась, если бы знала, что после пресс-конференции попаду на ночную вечеринку в «Горизонте»!
— Да ну тебя в баню, Таня, ты ничего в моде не понимаешь.
— Куда мне? — хохотнула женщина-мужчина, не обидевшись.
— А где Ниночка-то?
— Ниночка занята. А ты сам-то объясни, как сюда попал. Ты же в мастерскую собирался? — спросила я папу, поскольку мне вовсе не улыбалось сообщать ему правду.
— Они позвали, — обвел взглядом присутствующих Томас.
Славон тут же возмутился, заикаясь от переизбытка алкоголя:
— Че-чего несешь? Э-это ты на-нас позвал по-пойти разве-ве-веяться! И бу-бутылки за-заставил спрятать!
— Не слушай его, — махнул руками отец, — он у нас чуть-чуть чокнутый.
А давайте я вам лучше расскажу про свою первую зарубежную выставку?
— Спасибо, не надо, — хором отказались Таня и дядя Боря. А я добавила:
— Мы о ней уже около трех сотен раз слышали.
Папа надулся:
— Ну, дорогие мои, тогда сами что-нибудь веселое рассказывайте, — и, подумав, добавил: — Зануды.
