– Кто тебе сказал?
– А разве это не так? Кстати, я буду называть тебя мамой. Ты ведь не против?
Не успела я ответить, как перед нами загорелся стол и исчез практически в тот же миг вместе с едой и посудой, оставив после себя лишь горстку пепла, который даже до пола не долетел – схлопнулся в магической вспышке. Волнуется ребёнок.
– Солнышко, ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю. Конечно, можно и даже нужно! Я, может, вообще только из–за тебя и выхожу замуж, – громким шёпотом поделилась я с девочкой секретом.
– А как же папа? Ты что, не любишь его? – на весь дом спросила милая зайка, которую порой хотелось чуточку придушить. Исключительно из нежных чувств!
– Роксана!
– Ну что? Разве нельзя такое спрашивать? Вы ведь женитесь, значит, влюблены, да, папа?
– Конечно, – подтвердил тот. – Верно, Элизабет?
Ишь, какой хитренький!
Ничего не знаю. Никаких признаний с моей стороны, пока я не получу нормальное объяснение в чувствах!
– Без понятия. Я не помню, чтобы мне признавались в любви надлежащим образом.
Что там написано в книге по этикету? Кажется, нужно проявить к девушке интерес, встречаться с ней на балах и раутах, приглашать танцевать, говорить комплименты, затем просить руки у родителей, получить согласие и только тогда встать на одно колено…
– И утащить её в свою пещеру! – закончила Роксана с восторгом. – Папа, а давай ты женишься на ней прямо сегодня? Я уже хочу называть её мамой.
– Милая, мы должны пройти все круги аристократических мучений, лишь после этого жениться, – мягко объяснил папа дочери.
– А Дебби сказала госпоже Домис, что достаточно лишь скромпро… кумпру… что–то там сделать такого, чтобы спокойно и быстро жениться! – настаивала на своём активная девчушка.
– Роксана! – вдвоём повысили голос мы с Нортоном.
– Ну–у–у, ла–адно. Я пошла на кухню, попрошу ещё один завтрак, а вы пока целуйтесь.
– Роксана!
– Красивое у меня имя, правда? Мне оно тоже нравится. Рада, что и вы разделяете…
– Роксана!
– Ухожу–ухожу.
А вы родите мне братика или сестричку? – уже из фойе спросила эта неугомонная и в дверном проёме показалась счастливая мордочка.
– Роксана! – рыкнула я.
– И братика, и сестричку, если повезёт, – совершенно серьёзно ответил Нортон Ллойд и махнул дочери, чтобы та, наконец, удалилась. Затем повернулся ко мне. – А ты, моя драгоценная, стой здесь и слушай признания.
– Я – одно сплошное ухо! – заверила мужчину и закивала, показывая высшую степень внимания.
