Борь, когда на место поставишь, запихни их в чехол, пожалуйста.
– Хорошо.
Брат уходит, а я считаю своим долгом оправдать перед Глебом поступок брата.
– Ты извини, что Боря так навязчиво. Я не показываю свои работы обычно, и уж точно не хвастаюсь, просто ему ведь не объяснишь. Спасибо, что не расстроил его.
– О чем ты?
– О похвале. Ты ведь не обязан был."
"– Я сказал то, что думаю, – обрубает мою нерешительную тираду. – Я не имею привычки говорить людям то, что они хотят услышать. Боря не исключение.
Получается, ему правда понравилось?
Спросить об этом я, конечно же, не успеваю.
Боря возвращается к нам и берет бутылку пива со стола.
– Соскучился за посиделками, капец. Давно сидели, – не без сожаления говорит брат.
– Да, давно.
К моему удивлению, я не чувствую себя здесь лишней. Иногда парни разговаривают только между собой, но я в беседе тоже участвую. Напряжение Глеба под действием алкоголя понемногу спадает, хотя он и пьет значительно меньше брата. Боря выпил уже четыре бутылки пива, а Глеб едва начал вторую.
– Ты что-то совсем не пьешь, – замечает Боря. – Не нравится пиво?
– Мне домой еще сегодня, забыл?
– Я схожу отлить, – Боря встает, слегка пошатывается. – А ты у нас оставайся. Аля тебе постелит на диване.
Стоит нам остаться вдвоем, как я смелею. Побесить Глеба за прошедший час так и не удалось, может, пора?
– Жарко тут, – со вздохом произношу и стаскиваю с себя халатик.
За Глебом не слежу, но почему-то уверена, что он смотрит. Медленно тянусь к бокалу, прекрасно зная, что сейчас Багрову отчетливо видны полушария моей груди и кружево бюстгальтера.
Стреляю в него взглядом и замираю. Даже сглатываю от окутавшей меня неловкости. Глеб смотрит на меня, сцепив челюсти.
– Халат надень, – зло обрубает.
– Что, прости?
– Халат, говорю, надень.
То ли выпитые два бокала вина, то ли его приказной тон, но я и не думаю подчиняться. Вместо этого гордо вскидываю подбородок и спрашиваю:
– С чего бы?
– Ты специально это делаешь?
– Делаю что?
– Пытаешься меня соблазнить.
Не знаю, что творится на моем лице, но внутри меня целый пожар. В груди нестерпимо давит, а в горле стоит ком, еще и сердце стучит, словно ненормальное.
– С чего бы тебе соблазняться? – едва заметно пожимаю плечами. – Ты терпеть меня не можешь.
Его взгляд проходится по моему телу и останавливается на лице. Я больше не вижу там злости, зато замечаю, как дергается его кадык, когда он сглатывает. И интерес в его взгляде тоже вижу.
– Это неправда, – говорит Глеб.
