Между ног мокро, в голове творится полнейший сумбур, но Глеб мне помогает. Раздевает меня и ведет в душ…
– Мы предохранялись? – спрашиваю уже под струями горячей воды.
– Угу… – бормочет Глеб как-то неуверенно.
Впрочем, у меня совсем нет сил об этом думать…
Эпилог
Девять месяцев спустя
Глеб
Вряд ли я мог представить, что в моей жизни появится человек, которого я буду любить так же сильно, как Алю.
– Держите крепче, папочка, – говорит медсестра с насмешкой. – Не бойтесь.
Я сглатываю. Крепче прижимаю маленький комочек к своей груди и улыбаюсь, когда вижу, как дочка надувает губы и хмурится.
Точно, как ее мама, когда злится.
Всматриваюсь в маленькое личико дочери и чувствую, как внутри тепло разливается. Волной накатывает. Чувства, которые я сейчас испытываю, трудно с чем-то сравнить. Они уникальны. Слишком сильные и ошеломляющие, чтобы провести параллель с чем-то еще.
– Вы в палату зайдите, там теплее. Здесь дверь откроют и сквозняк.
– Конечно…
Медсестра помогает открыть дверь, и я попадаю в палату.
Аля лежит на кушетке. Бледная, ослабленная. Спит. Я был на родах, присутствовал, видел почти все. Зрелище, честно сказать, поражающее. Никогда не думал, что в своей жизни столкнусь с чем-то подобным, но когда Аля сказала о беременности, мы стали ходить на курсы.
Месяце на седьмом у нее настолько вырос животик, что ей стало трудно наклоняться и часто болела спина. В какой-то момент я понял, что должен ее как-то поддержать на родах, хотя бы, поприсутствовать. Понятно, что ничем особенным я помочь не смогу, но хотя бы подержу ее за руку.
Двигаюсь тихо, чтобы не разбудить ее. Сажусь в кресло неподалеку и качаю на руках малышку. Она забавно морщится, пускает слюни и постоянно чихает. Нянечка сказала, это нормально для новорожденных. Так они избавляются от внутриутробной слизи.
Ася крутится во сне, что-то бормочет. И морщится. Ей, видимо, больно. Врач сказала, у нее там какие-то сокращения, и они довольно неприятные. А еще ее шили. Меня в этот момент выгнали из родильного зала и я ничего не видел, но как представлю…
Бр-р-р-р…
София начинает вертется.
Открывает ротик, чтобы закричать, но я тут же толкаю ей соску. Она за нее ухватывается, успокаивается. Наверное, ее нужно покормить, но так не хочется будить Алю. Пусть отдохнет, поспит, наберется сил…
Впрочем, у Софки на этот счет другие планы. Она начинает плакать. Соска выпадает из ее рта, Аля вздрагивает на кровати и распахивает глаза. Сонная и растрепанная, а еще сильно бледная. Я беспокоюсь.
