Аврора слишком хорошо описывает моего отца, чтобы говорить наобум. В груди зарождается неприятное ноющее чувство. Я уже знаю, что услышанное мне не понравится, но все равно слушаю.
– Я жаловалась Снежане, она с ним говорила, он успокаивался, но все повторялось. В таком напряжении я прожила три месяца, а потом… твоя мать тогда забеременела и попала в больницу. Ее оставили на сохранении, а я… я осталась в доме с твоим отцом.
Аврора схватила со стола мой стакан с водой и сделала жадный глоток.
– После ужина мальчики, как обычно, ушли к себе.
Я тоже хотела, но Виктор он… задержал меня. Позвал к себе в кабинет. Он нравился мне, как мужчина, несмотря на то, что был грубым. Я была молодой, восемнадцать лет, дурочка еще, ничего в жизни не понимающая. А он взрослый уже достаточно. За тридцать. Он когда к стене меня прижал, я думала, умру там на месте от переизбытка чувств…
– Аврора, – прерываю ее. – Я бы хотел, чтобы вы избавили меня от таких подробностей.
Смутившись, она кивает.
– Да, конечно, я просто… извини.
В общем, мы с ним тогда переспали. Он моим первым мужчиной стал. И мне было жутко стыдно перед сестрой. Она в больнице лежала, вынашивала его ребенка, а я в ее доме… под ее мужем.
Аврора сжимает в руке сумочку, я подзываю официантку и прошу стакан виски. Выпить надо. Машину придется кого-то просить забрать. Чувствую, что не смогу дослушать ее спокойно. Понимаю теперь, почему столько лет о ней ничего не слышал. С такими родственниками и врагов не надо.
– Через месяц после той ночи я узнала, что беременна.
Отцу твоему долго не говорила. Боялась, что отправит на аборт. Он не замечал. Это я сейчас понимаю, что безразлична ему была. Он ведь так и не понял, что я беременна. Ему кто-то из прислуги сказал. Он меня на аборт отправлял, но из-за большого срока никто браться не решался. А потом вернулась твоя мама. К шести месяцам беременности у нее ушла угроза. Я до последнего скрывала, кто отец.
Официантка ставит передо мной стакан с виски, который я осушаю залпом.
Такое слушать нужны стальные нервы.
– Мы с ней вместе рожать поехали. Я на два месяца раньше, чем она. Ты семимесячный родился.
– Так, стоп, – говорю ей. – А ребенок матери?
– Умер в родах. Обмотка пуповиной. Он так и не закричал. Ты же… кричал так громко. Я слышала. И на грудь тебя ко мне ложили. Ты был абсолютно здоровым ребенком. Правда, я потом потеряла сознание. А когда очнулась, тебя у меня забрали. Сказали, что ты не выжил. Ко мне тогда Виктор пришел.
