Она лет десять растила нас сама, на ноги поднимала. А потом появился Володя. Он к ней хорошо относится, помогает, деньги, опять таки, зарабатывает. Немного, но хоть какая-то помощь. Я поначалу не понимала, почему он ко мне так относится грубо, а потом он, в общем, поняла, в чем дело.
– Маме сразу сказала?
– Да. В тот день, как убежала. Она сказала не придумывать и отправила спать. А я убежала.
– Слов нет.
– Я ее простила. Думала так. С братом было спокойно, я училась, жила нормально, с мамой созванивалась и отчима почти не видела.
Все было прекрасно. Но мы… мы с Мироном вещи к Боре поехали забирать. Я собралась, вышла, а там – отчим. Домой ехать требует. Я тогда поняла, что так и не смогла ее простить. А сегодня пыталась достучаться, но, как видишь.
– Ты попыталась, – говорит Глеб мягко. – Теперь ее очередь делать первый шаг.
– Она не сделает.
– В обиду я тебя не дам, – отвечает он. – Она больше за тебя не решает. Ты взрослая, самостоятельная. Ты вправе сама принимать решения. Ты моя девочка, и я буду о тебе заботится.
Его слова проникают прямиком в мое сердце, плавят его. Могла ли я когда-то подумать, что взрослый, неприступный и серьезный Глеб может быть таким ласковым и заботливым в отношениях? Однозначно, нет. Я и об отношениях с ним, если быть честной, не думала. Мне он казался неприступным и даже опасным.
– Ну, что, идем? – спрашивает Глеб, отвлекая.
– Давай.
Я поднимаюсь на ноги, протягиваю ему руку, которую он игнорирует. Морщась, встает сам. Делает пару шагов уверенно, а затем снова прислоняется к стене.
– Видимо, врача все-таки придется вызвать, – говорит. – Голова кружится сильно и в глазах темнеет.
– Как ты вообще с кровати встал?
– Бодро. Хорошо себя чувствовал вплоть до того, пока сюда не вышел.
Мы кое-как добираемся до спальни. Глеб заваливается на кровать, блаженно выдыхает. На его лбу проступила испарина, которую я аккуратно вытираю полотенцем. Он тяжело дышит, но через пару минут дыхание выравнивается, Глеб делает глубокий вдох и поворачивает голову ко мне.
Открывает глаза.
На него, если честно, больно смотреть. Его когда привели, я вскрикнула и испуганно отшатнулась.
– Неожиданно, – прокомментировал тот, кто его привел. – Я Кирилл, кстати, старший брат Глеба. А ты?
– Алина. Можно просто Аля.
– Девушка?
– Да.
Это был весь наш разговор. Кирилл дотащил Глеба до кровати, вручил мне свою визитку и сказал, если станет хуже или будет тошнить – звонить ему и в скорую.
