Оттолкнув в сторону Машу, открывшую ему с перепуганным лицом, он захлопнул дверь и посмотрел в «глазок». На площадке никого не было.
– Где Костя? – рявкнул Сергей, оборачиваясь к жене. – Где он?
– Дома… – Она побледнела. – В своей комнате. Сережа, что случилось?!
На шум в коридор выглянул мальчик, изумленно посмотрел на запыхавшегося Бабкина, сунувшегося в ящик, где лежал пистолет.
– Я сейчас позвоню в отделение, – уже спокойнее сказал тот, – а вы на всякий случай не подходите к двери и окнам. Понятно?
Прежде чем Сергей успел закончить фразу, в кармане его куртки вздрогнул и завибрировал сотовый телефон.
С осторожностью, словно опасаясь, что черный корпус может взорваться у него в руках, Бабкин вытащил его из кармана, увидел, что номер не определился, и с нарастающим мрачным предчувствием поднес к уху.
– Сергей, – проговорил в трубке неторопливый мужской голос, – вы меня слушаете?
– Кто?..
– Меня просили вам передать, что не надо никому рассказывать о том, что произошло. Держитесь подальше от милиции и от старухи.
Считайте это небольшим предупреждением.
Бабкин отнял трубку от уха, несколькими нажатиями включил диктофонный режим.
– Вы меня внимательно слушаете? – вежливо спросил голос.
– Очень, – чувствуя, что скулы сводит от ненависти, подтвердил Сергей. – Еще что-нибудь интересное скажете?"
"– Самое главное я вам сказал. Не нужно лезть в чужую жизнь, займитесь своей. И не будьте вы таким инициативным! Инициатива наказуема, кому, как не вам, это знать. У вас жена красавица, сын подросток… Не дай бог с ними что-нибудь случится.
Вы же себе этого до конца жизни не простите, правда?
– Ах ты гнида! – зарычал Сергей, не сдержавшись.
Трубка отозвалась короткими гудками.
Глава 9
Олег Борисович хохотал уже пять минут – взлаивал, гоготал, морщил нос и раздувал щеки. На сидевшую напротив него девушку это не производило никакого впечатления.
– Валерьянки выпей, – посоветовала она, устав ждать, пока отец успокоится. – Придешь в себя.
– Ах ты…
Поток нецензурной брани излился из Тогоева, как до того изливался смех.
Его дочь не моргнула и глазом: к истерикам отца она успела привыкнуть за то время, что жила у него.
– Ты! Подставить меня захотела, а?! Чего задумала?! Во что ввязалась?! Сыщика на хвосте привела, дура!
– Ты свихнулся на том, что тебя все хотят подставить! Ни о чем другом говорить уже не можешь. Попробуй понять, что не все постоянно думают о том, как бы подложить тебе свинью. Папочка!
Сарказм в ее голосе охладил Олега Борисовича.
