Официантка за стойкой вздрогнула и недоуменно уставилась вслед быстро уходившей худенькой девушке, только недавно сидевшей в обнимку с какой-то шпаной. Громкие голоса и взгляды посетителей заставили ее перегнуться через стойку, и женщина увидела на полу осколки разбитой об стену кофейной чашки, плавающие в луже коричневой жидкости.
– Это она швырнула! – зашумели две женщины, привстав со своих мест и уронив всплеснувший страницами журнал. – Видели?!
Официантка покачала головой и пошла за уборщицей."
"Глава 12
В доме нарастало напряжение.
Валентина Захаровна сказала об этом Марте, но та не приняла ее слова всерьез.
– Должно быть, Лия опять ни черта не делает, и тебе тяжело справляться одной. Ленивая дрянь. Надо бы ее выгнать, а тебе нанять нормальную сиделку.
Беззаботность подруги пугала Валентину. Она была уверена, что каждый в квартире чувствует: что-то нехорошее собирается вокруг них, закручивается, словно смерч, пока еще невидимый над поверхностью воды, но готовящийся в скором будущем слизнуть и переломать толстые стволы пальм с волосатыми кокосами с ближайшего островка в центре атолла.
Обитатели квартиры казались ей аборигенами, населяющими этот самый островок, каждый из которых в глубине души знает, что скоро ему придет конец, но все равно беспечно строит планы на урожай кокосов в будущем году.
Марта, умная Марта не могла не ощущать, что обычный ход вещей в их квартире нарушен! С другой стороны, умные люди так часто бывают невнимательны к самому очевидному… Взять хоть их домработницу.
Валентина Захаровна была уверена, что каким-то образом все происходящее связано с появлением в квартире этой девочки, Юли, с которой Марта так хлопотала. Но ее подруга уверяет, что не принимает в судьбе замарашки особого участия, а только развлекается, и что ждать серьезных неприятностей от девочки не стоит – она слишком молода, глупа и беззуба.
Но Валентина Захаровна пару раз ловила взгляд, которым «молодая и беззубая» награждала Марту после очередных ее уколов, и всякий раз ей становилось не по себе: казалось, что девочка сдерживается до поры до времени, но в конце концов выйдет из себя, и тогда…
Что «тогда», Валентина не могла сказать.
Образ песчаного острова, очищенного цунами, словно выбритого, как если бы по нему прошлись гигантским лезвием, смутно вставал перед ее мысленным взглядом, но она старалась убедить себя, что это лишь плод ее воображения. Лия слишком много читала ей по вечерам, от этого у нее на старости лет разыгралась фантазия.
