Но чем больше времени проходило, тем менее привлекательной становилась эта мысль…
Рассказать ему о ребенке - значило навсегда связать себя с ним. Снова. Снова смотреть, как он все тужится, старается, но так и не может дать ей все, чего она желала…
Приходили мысли и о том, чтобы оставить ребенка ему. Но постепенно, день за днем, ощущая, как внутри нее все отчетливее бьется новая жизнь, Инга понимала: она не хочет избавляться от этого ребенка. Ни в каком смысле, никаким способом…
Он уже был ее. Она его хотела.
Она его любила… Она с ним сжилась.
Но, видимо, недостаточно для того, чтобы посвятить ребенку всю свою жизнь. Во всяком случае, в тот момент, когда была еще так молода и красива… и все еще жила надеждой стать успешной моделью… Вопреки всему, что случилось.
Последующие несколько месяцев позволили ей накопить денег на обратный билет.
Олеся родилась темной январской ночью и единственной, кто знал об этом, была Света.
Которой она и доверила свою дочь на то время, когда вновь ринулась в бой, чтобы попытаться схватить за хвост свою мечту…
Ради себя и ради Олеси.
* * *Настоящее время
Инга неловко поскребла лопаточкой по сковороде, пытаясь перевернуть котлету. Полуфабрикаты заметно подгорали, вызывая у нее чувство досады и раздражения…
- Убавь огонь.
Олеся внезапно появилась за ее спиной, критически осмотрела котлеты и потянулась сама, чтобы убавить мощность конфорки.
- Они так изнутри не прожарятся, - пояснила дочь. - Только подгорят и все.
- Все-то ты у меня знаешь, - улыбнулась Инга чуть растерянно, с щемящей нежностью, которую вызывала в ней чрезмерная взрослость дочери…
Из коридора послышался шум.
Повернулся ключ в замке, раздались шаги…
Инга тревожно встрепенулась, в попытке успокоиться прижала к груди лопаточку, начисто забыв про несчастные котлеты…
Яков вошел в кухню, принеся с собой неповторимый морозный запах, какой исходит от человека, едва вернувшегося домой с холодной улицы…
И таким же холодом неожиданно веяло от всего его облика, от таких теплых и ласковых обычно глаз… теперь же они казались двумя застывшими, подернутыми коркой льда озерами, в которых поселилась сама ночь.
- Привет, дорогой, - натянув улыбку, проворковала Инга. - А я вот тут ужин готовлю… Ой!
От плиты шел дым - котлеты уже почти превратились в угли. Она поспешно выключила газ, зачем-то переставила сковороду…
- Прости, - произнесла огорченно. - Я пожарю новые…
Но Яков едва взглянул на нее.
