Черт, Кариш, я просто пытаюсь сказать, что дело не в удобстве и комфорте. Я же не нищий! Я могу вызвать на дом клининг, могу заказать себе еду или сходить в ресторан… Но это все не заполнит эту черную дыру у меня в груди! Она - не от отсутствия какого-то там борща!
Он остервенело, сильно ударил себя кулаком по грудной клетке, куда-то в район сердца.
- Я же человек. Не чудовище. И у меня есть чувства…
- А где они раньше были, эти твои чувства? - вырвалась наружу горечь, которую пробудили его признания.
- Они всегда были при мне.
Просто я не понимал… насколько они сильные. Насколько способны убивать изнутри, когда их больше некому отдать…
Я прикрыла глаза, больше не в силах это все слушать. Хотелось сбросить с себя этот дурман, развернуться и уйти, но тут Яков снова заговорил.
- Я понимаю, что виноват перед тобой. Что ты имеешь право меня ненавидеть. Но, пожалуйста… давай сделаем так, чтобы наши отношения не били по Роме. Карина… дай мне хоть немного поговорить с сыном. Если надо - я перед тобой на колени встану, буду умолять…
Я распахнула глаза вовремя: Яков уже собирался упасть мне в ноги…
Нервно хмыкнув, я из последних сил попыталась его удержать.
- Только давай без этих сцен!
Он замер напротив меня, с надеждой вгляделся в лицо…
Мои размышления были краткими: отец скучал по сыну, а сын скучал по отцу. Они нуждались друг в друге и я не могла, не имела права разбить сердце своему ребенку, не дав его отцу шанс объясниться.
В конце концов, лучше всех залечить полученную Ромой рану мог только тот, кто ее и нанес.
- Ладно, - произнесла строго. - Но недолго. И в моем присутствии.
Яков согласно кивнул. Мы пошли назад, к машине…
Никита и Рома уже скрылись внутри салона. Приоткрыв заднюю дверь, я позвала:
- Ром, иди сюда, папа поговорить с тобой хочет.
- Нет у меня папы, - буркнул он в ответ.
Я почувствовала, как стоявший рядом Яков болезненно дрогнул всем телом.
- Иди сюда, не упрямься, - твердо повторила я.
Сын неохотно выбрался из машины и сразу же попал в объятия Якова.
Тот обнимал его с таким чувством, так открыто и искренне, как редко себе это позволял…
Я заметила, как по лицу бывшего прокатились слезы, которых он даже не заметил.
Чуть отстранившись, Яков попросил:
- Эй, сынок… посмотри на меня.
Рома упрямо не поднимал глаз. Тогда Яков заговорил снова - горячо, сбивчиво, торопливо:
- Слушай, я знаю, что ты сейчас думаешь. Что я тебя бросил, предал… но это не так. Ты мне конечно, не поверишь, но я тебе не врал. Я люблю тебя.
