- Скоро вернусь, - пообещала оставшимся на месте Роме и Никите… Сергеевичу."
"Сын так и не издал ни звука, не поднял глаз, а тренер уверенно кивнул и, словно защищая, приобнял Рому за плечи и что-то тихо ему сказал.
Успокоенная этим его жестом, я пошла следом за Яковом. Мы остановились у дерева и, не желая терпеть его общество слишком долго, я поторопила:
- Ну, чего ты хотел?
Он сделал глубокий вдох, начал спокойно и как-то даже официально…
- Для начала - извини за эту сцену. Я ведь не знал… Ромку на тренировки всегда возила ты, я и понятия не имел, как выглядит его тренер.
Я кивнула, принимая его объяснение.
- Польщена уже тем, что ты не сказал, будто права была твоя мать в том, что я вовсю уже шляюсь по мужикам, - заметила едко. - Она ведь, помнится, не промолчала о том, что Никита помог мне довезти до дома продукты в тот вечер, когда она явилась.
Яков нахмурился.
- Так это он был…
Это все, что он произнес. Словно мои слова его ранили, но кидаться в открытые обвинения он не решался, сознавая, что никаких прав на это у него больше нет.
- Пожалуйста, говори скорее, зачем явился, - проговорила, не в силах выносить это повисшее между нами молчание, полное недосказанности и напряжения.
- Ты не отвечала на звонки. И, видимо, вообще заблокировала мой номер. А я…
Он поднял на меня глаза и в них стояла такая мука, что мое сердце невольно дрогнуло.
- Мне без вас тяжело, - надрывно, глухо признался он. - Невыносимо…
Он смотрел так, что душа против воли заныла и заболела. Все существо тянулось к нему, хотелось протянуть руку и так привычно убрать упавшую ему на глаза густую прядь черных волос…
Но я не могла себе позволить вот так просто взять и растаять от одного короткого признания.
Какое оно имело значение на фоне всей его многолетней лжи и предательства?..
Собравшись с духом, я парировала:
- Тяжело без нас? А может, без привычной жизни? Инга-то поди не варит тебе борщи и не облизывает с ног до головы…
- Инга съехала.
Эти два коротких слова заставили меня растерянно моргнуть.
Что он хотел сказать этим? Что она в очередной раз его кинула?
Мне осталось только пожать плечами:
- Что ж, сочувствую.
- Не надо. Я сам их перевез.
Он посмотрел на меня так многозначительно, словно я должна была с восторгом отреагировать на этот «подвиг». Который чересчур запоздал.
- И что, мне тебе поаплодировать? - откликнулась насмешливо.
Яков нервно запустил руку в волосы, которые уже облепил и выбелил тихо падающий мокрый снег.
- Нет.
