Поговорить нам и в самом деле было о чем, но вовсе не о том, о чем он сейчас наверняка думал.
Нет, я не стану спрашивать его о том, как долго это все продолжалось. Какая разница, изменял он мне месяц или год, если это все равно было? Если он отдавал ей свое время, деньги, себя самого, недодавая, тем самым, все это мне и детям?
Мы ехали молча. Я сразу же отвернулась к окну, абстрагировавшись от всего вокруг. Он, как я несколько раз замечала, напряженно сжимал обеими руками руль, но тоже не говорил ни слова…
Все так же, не издавая ни звука, мы поднялись на свой этаж и вошли в квартиру.
Удивительно, но дома все оказалось довольно тихо и спокойно, а все дети – целы и невредимы. Судя по вполне мирной картинке, которая предстала моим глазам, они даже не пытались убить друг друга…
Через приоткрытую дверь комнаты, которую делили между собой мальчики, виднелась спина Артура, склонившегося над столом и, видимо, покорно и самостоятельно делавшего домашнее задание.
Еще удивительнее было происходившее в зале: Кирилл помогал Оле построить из Лего замок для принцессы…
Едва завидев нас, старший сын мгновенно вскочил на ноги, словно его застали за чем-то дурным.
– Дальше сама, – кинул Оле грубо и даже чуть пнул конструкцию, которую они собирали – совсем легонько, так, чтобы показать свое презрение, но при этом не разрушить все труды и не обидеть сестру.
Я ничего не сказала, хотя заметила все то, что он пытался утаить, демонстративно отгораживаясь от всех.
Он прекрасно справлялся с двумя младшими.
Он их любил.
– Ну как вы тут? – поинтересовалась будничным тоном, снимая с себя куртку.
– Норм, – коротко откликнулся Кирилл.
– Голодные?
– Я пиццу заказал.
– Хорошо, – кивнула я.
Повернувшись к мужу, застывшему на пороге, я одним коротким жестом указала ему на кухню.
Он вошел за мной следом, притворил за собой дверь и сразу перешел к разговору…
– Кир, послушай, я понимаю, как это все выглядит…
Я подняла вверх руку, останавливая поток его слов и холодно отсекла:
– Неинтересно.
Он растерянно моргнул:
– Что?
– Мне неинтересны твои оправдания. Мне и так все ясно.
– Что ж, тогда…
Леша двинулся ко мне – сильный, мощный, угрожающий, как взбесившееся в шторм море…
Но я стояла перед ним несгибаемой, безразличной ко всему, скалой.
– Развод не дам, – проговорил он предупреждающим тоном.
Вздернув подбородок, чтобы видеть его глаза, я презрительно расхохоталась ему прямо в лицо.
– А развода и не будет, Львеночек.
Он потрясенно застыл.
