Смотрю и не могу не думать о том… а любила ли ты меня вообще? Если так легко вычеркнула, если даже не задумалась о том, чтобы дать шанс…
Я резко к нему развернулась, с трудом веря своим ушам.
– Как удобно валить с больной головы на здоровую, Леша. Если я не ползаю у тебя в ногах, мечтая тебя вернуть, если пытаюсь жить дальше без тебя – это что, как-то обесценивает наше прошлое? Быстро же ты забыл обо всем, что я тебе отдала и что сделала.
– Может, тебе просто так было удобно?
– Удобно?
Запрокинув голову, я расхохоталась.
– Ты совсем не меняешься. Снова ищешь причины везде, только не в себе самом. И ты даже не подумал о том, что мои, как ты выразился, холодность, равнодушие и отстраненность – это просто способ выжить. Выжить после того, что ты со мной сделал. После того, как разбил… – я ударила кулаком в грудь, – мою душу. Всю мою жизнь. И знаешь что? А иди-ка ты к черту, дорогой. Я от всего этого устала.
Не говоря больше ни слова, я зло прошагала в прихожую и вышла на лестничную клетку, где почему-то не горел свет и царила кромешная тьма.
Не став искать выключатель, наощупь продвинулась, как думала, к лифту…
Пыталась нащупать кнопку, но рука встречала лишь пустоту. Вспомнив о телефоне, полезла было в карман, но тут…
Толчок в спину был резким и сильным.
А впереди оказался вовсе не лифт, а длинный лестничный пролет.
Глава 45
Ребенка не будет."
"Это стало мне ясно, едва я только открыла глаза. Стало ясно раньше, чем в палату вошел врач и сочувствующим тоном сообщил то, что я уже знала и без него.
Ребенка не будет…
Я ощущала это всем своим телом, по которому разлилась пугающая пустота. Каждой клеточкой, в которой притаилась чудовищная боль…
– Но есть и хорошие новости, – бодрым голосом продолжил врач. – Вы довольно удачно отделались. Легкое сотрясение да немного сломана рука – не так уж и страшно, верно?
– Немного сломана рука… – повторила за ним глухо, а следом резко, отрывисто рассмеялась.
Хотелось прокричать: да какая, к черту, рука?! Разве вы не видите – я вся, полностью, сломана!
Вся моя душа – сломана.
Должно быть, у меня невольно задрожал подбородок, угрожая подступающей истерикой, потому что врач резко вскочил со своего места и проговорил:
– Ну-ну… все хорошо. Все будет хорошо.
Я прикрыла глаза, сделала судорожный вдох…
Все хорошо? Конечно, хорошо. Ведь ребенка теперь не будет. Не будет никаких проблем, трудных решений, неопределенного будущего…
Я, наверно, должна была даже испытывать облегчение. Но его не было.
