Но такое вполне может быть.
– Не понимаю, о чем мы говорим, – произнес Разжигаев. – Посмотрите на них, нам не жалко, покажем. В чем проблема? Вопрос решается за несколько минут.
– Не решается, – заявил Глеб и поморщился. – Я не знаю, как выглядит Амосов.
– Это как? – не понял командир.
– Прокопий Тарасович, я же все объяснил вам доступным языком. Полковника Амосова я видел лишь однажды, со спины, как и товарищ Навроцкий. Обстоятельства не позволяли разглядеть его лучше. Фотографию Амосова мне никто не предъявлял, приметы были сообщены самые общие – средний рост, такая же комплекция.
Майор Измайлов получил тяжелое ранение и просто физически не мог этого сделать. Налицо досадное стечение обстоятельств. Я не уверен, что к вам вышел Амосов. Настоящий предатель может до сих пор сидеть в лесу. Он мог замерзнуть насмерть, утонуть в болоте или выйти к своим хозяевам. Если Амосов доберется до немцев, то последствия могут быть тяжелые. Дело не в том, что он владеет ценными сведениями. Предатель давно уже их раскрыл.
Амосов ненавидит Советскую власть. Он был высокопоставленным офицером Красной армии. Поэтому немцы будут использовать его на всю катушку."
"– Потешное войско под знаменами антисоветчины? – Командир отряда скептически поцокал языком. – В общем-то, не спорю, предателей хватает, мы не успеваем их уничтожать. Ты же рацию привез, лейтенант. Так свяжись с отделом разведки, пусть сообщат приметы Амосова. Что может быть проще?
Сгустилась темнота, подкрадывалась ночь. Командир усилил посты.
Жизнь на базе практически замерла, в землянках топились печки.
Разведчикам была предоставлена гостиница, довольно крупная землянка с нарами. Семеро бойцов разместились в ней, пусть без удобств, но терпимо.
– Здесь еще одно место, товарищ лейтенант, – сонным голосом пробормотал Карабаш. – Ложитесь, мы потеснимся.
– Позднее приду, – проговорил Глеб. – Вот и настал тот светлый час, парни, когда можно спать, сколько влезет.
Курить в землянке было как-то невежливо. Он дымил на улице, исподлобья косясь на силуэты деревьев, выплывающие из темноты.
Пышные ели простирали мохнатые лапы, поскрипывал снег под ногами часовых.
Рация была перенесена в командирскую землянку. Ускоренные курсы радиодела все же приносили свои плоды. В разговорном режиме приемопередатчик не работал. Шубину приходилось отбивать морзянку. Летели в эфир нехитрые позывные. Командир и комиссар склонились над душой, угрюмо молчали. Это была игра в испорченный телефон.
