– Он мертв, товарищ лейтенант! – с обидой выкрикнул Карабаш. – Вот же, мать его, сходили в гости, двоих уже потеряли!
Глеб сменил магазин. Пот хлестал из-под шапки, он ничего не видел. Ноги разъезжались, ему пришлось присесть. Пули продырявили стену над его головой. Смерть опять ходила рядом, присматривалась. Он оттолкнулся обеими ногами, покатился в сени через порог, высунулся из-за косяка, снова долбил в дым. Все остальные тоже стреляли.
Из-за забора продолжали лететь гранаты. Они рвались в угрожающей близости.
Из дома тоже доносились выстрелы. Там кто-то топал, бранился. Полицаи окружили его, сжали кольцо.
– Мужики, держитесь! – крикнул Шубин и побежал в дом.
В горнице было нечем дышать от пороховой гари. Стол был перевернут, на полу валялась разбитая посуда, недоеденная картошка.
Толик Иванчин сидел на полу, рвал заклинивший затвор. С перекушенной губы сочилась кровь.
– Держатся наши, товарищ лейтенант? – спросил он, вскинув голову.
– Пока да. Но если к полицаям подойдет подмога, то долго мы не проживем.
Что тут у вас?
– Да все в порядке, товарищ лейтенант, – сказал красноармеец, справился с перекосившейся деталью и облегченно выдохнул. – Делаем, что можем. Только жаль, что картошку не доели, а с пола ее подбирать уже не хочется."
"Его дальнейшие слова потонули в грохоте выстрелов. Григорий Ванин вел огонь из окна, выходящего на дорогу, метался от одного его края к другому. Битое стекло хрустело под ногами.
Из спальни, выходящей туда же, палил Федор и подбадривал себя криком:
– Вот так, сволочи! Получили?! Подходите еще, у меня кое-что есть для вас! Я научу вас, суки, советскую страну любить!
– Федька, ты в порядке? – прокричал из горницы Григорий.
– А чего ты спрашиваешь? Не слышишь, что ли? Еще в каком порядке! А у тебя там все нормально?
– А у меня вообще лучше всех! Покажем им, братишка, где раки зимуют!
Оптимизма у этой парочки было хоть отбавляй.
Григорий отстрелялся, у него кончились патроны. Он отвалился к стене, сполз на пол, шумно выдохнул. Дескать, вот и все, наигрался.
Глеб подбежал к окну. Стекла уже не было, рама превратилась в лохмотья.
На другой стороне дороги полыхали автоматные вспышки. Полицаи лежали в кювете, потихоньку перебегали в водоотводную канаву.
Одному из них не повезло. Торчали в небо ноги, обутые в немецкие сапоги. Обувка не по погоде, парень явно форсил.
Виляя как уж, перебежал дорогу худосочный тип с выкаченными глазами. Шубин выстрелил поздно. Полицай с разбега бросился в канаву.
