Невзирая на невысокий чин, герр Кресс оказался сведущим лицом. Его знания могли принести пользу советской разведке.
Единственное, чего он не смог предоставить, так это сведений о полковнике Амосове, перешедшем на сторону немцев. Именно данное обстоятельство сводило на нет все старания Шубина.
– Попытайтесь вспомнить, герр Кресс, – настойчиво проговорил Глеб. – Полковник Амосов, начальник штаба стрелковой дивизии, сдался вашим солдатам в октябре текущего года. Занимался им майор абвера Филипп Хансен. Им удалось сбежать из Волоколамска.
Мне нужны приметы господина Амосова. Я даже пойду дальше, герр Кресс. – Шубин понизил голос. – В случае предоставления вами нужных сведений – после того, разумеется, как они подтвердятся – я обязуюсь вас отпустить, поскольку вы не являетесь военным преступником, не участвовали в карательных миссиях и не служите в СС. Подумайте еще раз, герр Кресс.
Это были тщетные усилия. Можно было и не прикладывать столько стараний к поимке данного типа. Он слышал про Амосова, сдача которого в плен преподносилась как большая победа германской разведки.
Но ни он, ни его руководство дел с предателем не имели и сведениями о нем не располагали. О том, что Амосов пропал, а Хансен убит, Кресс тоже не знал.
Доклад об операции, проведенной в Бурмихе, ушел в эфир. Из полка прибыла ответная радиограмма. Мол, поздравляем, Шубин, это крупный успех и весомый вклад в нашу грядущую победу! Движение на ветке железной дороги временно приостановлено, работа штаба немецкой дивизии парализована, поставки боеприпасов прерваны.
Можете возвращаться в часть.
Шубин снова настаивал, требовал сообщить приметы Амосова. Ответ обескуражил его. В районе действуют вражеские диверсанты, перерезано большинство телефонных линий. Связь с дивизионным разведотделом отсутствует. Доставьте туда всех подозреваемых. Там разберутся.
Все это смахивало на издевательство. Задержанные кандидаты на роль предателя продолжали томиться в неведении. Обращение с ними было нормальным.
Их кормили, выводили по одному до ветра, при этом тщательно стерегли. Попыток к бегству они не предпринимали, знали, что бежать было некуда.
– Как они? – спросил Глеб у часовых и для поддержания беседы угостил их куревом.
Воинскому уставу партизаны не подчинялись, дымили на посту за милую душу.
– Эти ребята и впрямь не понимают, за что сюда угодили, – сказал крепыш со смышленым лицом, в котором туманно проступало что-то азиатское.
