Оружие, власть, деньги. Мальчики вырастают, а игрушки остаются прежними. Так и у него. Поэтому вопрос «чем заниматься» перед Иваном никогда не стоял.
Конечно, у него были привилегии и очень серьезные. Никаких казарм и дальних полигонов. И все в армии знали, кто такой Иван Коваль и что он может."
"И что с ним лучше не связываться.
Ивану нравилось то, чем он занимается.
Но в последнее время будто черти раздирали, иначе и не скажешь. Он и раньше лично воевал, посещал горячие точки. Даже один раз принимал непосредственное участие в военном перевороте.
Кайфовал от адреналина, от выплеска эмоций. Естественно, на передовую не лез – не дурак. Но руководить операциями и быть в эпицентре событий ему нравилось.
Но пыл пришлось поубавить Ивану после разговора с матерью. Та попросила приехать к ним. Сразу понял, о чем пойдет речь.
– Мамуль, всё хорошо.
Она смотрела на него долго и молчала.
– Вань, чего тебе не хватает? – мать редко с ним разговаривала таким серьезным тоном. Читать нотации и вставлять пиз*лей – это по части отца.
– Какого ты снова начинаешь войнушку? Только не надо мне говорить, будто ничем не рискуешь и контролируешь ситуацию.
– Так и есть.
– Нет, – жестко бросила Екатерина Коваль. – И ещё раз нет. История нашей семьи – тому подтверждение. Спроси отца про Лизу.
– Мам…
– Что «мам»? Нечестно играю? А вы? Вань, черт побери…
– Екатерина Викторовна, ты ругаешься?
– Не паясничай, если не хочешь узнать, как мать умеет разговаривать на русском могучем, – уголки губ матери чуть дрогнули.
– Мам, – он подошёл к ней и положил руки на хрупкие женские плечи. Для него мать была и останется навсегда идеалом красоты и мудрости. – Я осознаю всю опасность. И я осторожен.
Она покачала головой и тяжело вздохнула.
– Умерь свой пыл. Хотя бы на время. Дай мне выдохнуть немного. Или вы с братом думаете, что раз выросли, мы за вас не переживаем? Хорошо, что у тебя мать – блондинка и ты не видишь моих седых волос!
Он обожал свою маму. Невероятная женщина. Другая вряд ли смогла бы жить с отцом.
Она сглаживала все острые углы Коваля-старшего. И, кстати, насколько Иван знал, отец ни разу не изменил матери. Да и о какой измене может идти речь, если отец насмотреться не мог на свою женщину. Пылинки с неё сдувал.
Но если они ругались… Мама никогда не кричит. Говорит тихо, четко. Зато отец беснуется. А если она объявляет ему бойкот – тушите свет.
Иван решил уступить матери. Ладно, пока умерит пыл. Не втянется в новую игру.
