— Он поднялся и встал передо мной, осторожно положил руки мне на бедра, вызвав покалывание на коже даже через колготки. — Ты моя, Валентина.
Я еле сдержала улыбку от его собственнического голоса.
— Так что же конкретно я должна делать?
Он убрал руки, засунул их в карманы и подошел к окну.
— Я хочу, чтобы ты встречала высокопоставленных гостей, провожала их к столу, предлагала им наших девочек.
— Девочек? Серьезно?
Данте повернулся.
— Азартные игры и проституция — наш основной бизнес, и их можно легко объединить.
— Хорошо. Я могу это сделать. — Даже если слово «девочки» вызвало у меня желание вырвать себе волосы. — Это звучит не слишком трудно.
— Еще ты будешь организовывать специальные мероприятия. Мы проводим вечеринки один раз в месяц, и я думаю, что женская рука может сделать их привлекательнее. Твоя обязанность — убедиться, что все идет гладко. Я хочу, чтобы ты была моими глазами. У меня такое чувство, что я еще не всех крыс уничтожил.
— Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоими сотрудниками.
— Да. Я хочу, чтобы ты смотрела в оба.
— Ты думаешь, что они будут менее осторожными рядом со мной или у тебя просто нет никого, кому бы ты доверил эту задачу?
— У меня есть люди, которым я доверяю. Но ты права, я думаю, что тебя многие будут недооценивать и ослабят бдительность. — Он прислонился к подоконнику. — Я не доверяю безоговорочно никому.
— Даже мне? — поддразнила я его, но Данте холодно взглянул на меня.
— Ты не дала мне причин доверять тебе. Ты солгала мне о своем браке с Антонио и отказываешься назвать имя чужака, который может быть посвящен в компрометирующую информацию о Синдикате.
То, как он это сформулировал, выставило меня отъявленной лгуньей.
— О браке я тебе не лгала. Я рассказала тебе, что никогда не была с Антонио."
"— Ага, рассказала, но подозреваю, что это была правда, которую ты открыла только из-за страха, что я рано или поздно обнаружу это.
Конечно, он попал не в бровь, а в глаз. Я не могла это отрицать. Он бы узнал, что я солгала, и это не улучшило бы мое положение.
— Так ли уж важно, почему я решила сказать тебе правду?
— Это важно, Валентина. Потому что я не знаю, будешь ли ты говорить правду в будущем, если тебя не загнать в угол. Если бы я засчитывал каждую добытую под давлением правду за искупление, мне пришлось бы пощадить каждого предателя, который выкладывает все свои знания под принуждением.
«Под принуждением» — какое мягкое слово для того, что делает с предателями Синдикат.
