Иногда я не хочу сына, потому что боюсь, что ему придется пройти через то же. — Я не думаю, что смогла бы наблюдать со стороны, как Данте подобным образом обращается с нашим сыном. Даже моя мать иногда защищала Орацио, когда папа был слишком строг. Не то чтобы он издевался над Орацио, как когда-то Фиоре над Данте.
— Мне придется быть строже с нашим сыном, но я не буду похож на своего отца, клянусь.
Я кивнула. Я ему поверила.
А затем почувствовала накатившую усталость, хотя еще ничего не делала.
— Мне надо принять душ.
Хочу поскорее лечь.
Данте последовал за мной в ванную, не сводя с меня глаз, пока я снимала туфли. Я потянулась к молнии платья на спине, но Данте опередил меня. Его палец прошелся вдоль моего позвоночника, когда он расстегивал молнию, и я ощутила это всем телом, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Платье упало к моим ногам. Теперь я осталась в одних колготках. Данте стянул их вниз по моим ногам, затем позволил своему взгляду медленное путешествие по моему телу и опустился передо мной на колени.
Больше всего на свете мне хотелось упасть в его объятья и почувствовать его внутри.
Облизнув губы, я прошептала:
— Это будет нелегко.
Данте выпрямился, и выражение его лица подтвердило мои слова.
— Прими душ. Я подожду здесь на тот случай, если тебе станет нехорошо.
— Ты можешь принять душ со мной.
Данте поколебался, но кивнул. Когда он освободился от одежды и повернулся ко мне, я увидела, что он уже возбужден.
— Я думала, у тебя есть самоконтроль, — поддразнила я.
Данте помог мне зайти в душевую кабину.
— Он у меня есть, иначе мои пальцы уже погрузились бы в твое влажное тепло.
Он включил душ, позволив политься на нас теплой воде, закрыл дверцу кабинки и повернулся ко мне, обхватив мои бедра.
— Откуда ты знаешь, что я влажная?
Данте взял губку и нежно провел по моей груди и животу. Затем он наклонился ближе, пока его рот не оказался возле моего уха.
— Потому что видел это, когда стоял перед тобой на коленях. Ты была влажной для меня.
Да, была. Мне кажется, я никогда не хотела его сильнее, чем сейчас, когда нам запретили заниматься сексом.
Мы намыливали друг друга губкой, иногда целуясь, и с каждым мгновением наше дыхание все больше учащалось. Эрекция Данте стала твердой и красной.
— Хочешь, я тебе отсосу? — прошептала я, прижимаясь к Данте. Он застонал, когда мои пальцы обернулись вокруг его члена, но затем остановил мои движения и убрал мою руку от себя.
— Нет, — прохрипел он. Он звучал не слишком убедительно. — Я в порядке.
