Он уставился на меня с нечитаемым выражением лица, и я смутилась. Я встала, но Данте поднялся вслед за мной, нависнув надо мной в своей стильной белой рубашке, наполовину расстегнутых брюках и с пистолетом в кобуре. Я встретила его взгляд, но, как обычно, не смогла его понять.
Он обхватил меня за шею и прижался своим ртом к моему. Я удивленно ахнула, и его язык скользнул внутрь. Данте подталкивал меня своим телом, пока мои ноги не уперлись в край стола, потом схватил меня за бедра и приподнял на прохладную поверхность, шагнув между моих ног, по-прежнему погружаясь в мой рот своим языком, отчего у меня немели ноги, и отчаянно колотилось сердце в груди.
Боже милостивый, Данте умел целоваться. Мне хотелось бы, чтобы он делал так чаще.
Он взял меня за плечи, прекратил целовать и осторожно опустил на стол. Я смотрела на него, заставляя себя лежать неподвижно и позволяя ему любоваться мной, в то время как все, чего мне хотелось, — это рвануть пуговицы его рубашки и заставить его войти в меня. Данте, похоже, понимал мои желания.
Мрачная ухмылка вернулась, и утонченная холодность сменилась чем-то диким и горячим. Я закусила губу и раздвинула ноги еще шире, заставив мою ночную сорочку приподняться.
Я знала, что Данте мог увидеть под ней: ничего. На мне не было трусиков.
Он резко выдохнул, но все еще не касался меня, и из-за этого я была на грани отчаяния. Я попыталась схватить его за рубашку, но он шагнул из зоны моей досягаемости.
— Нет, — властно сказал он. Голосом, которым отдавал приказы своим солдатам.
Это был самый сексуальный звук в мире, но я уже вся горела от желания.
— Дотронься до меня.
— Я все еще на тебя злюсь. И секс этого не изменит. Ты не подчинилась моему прямому приказу.
Он не мог говорить это всерьез. Если это ещё одна форма наказания, то я сойду с ума.
— Давай посмотрим, усвоила ли ты урок. Теперь-то ты будешь меня слушаться?
Я чуть не застонала от тембра его голоса и его взгляда.
— Да, — быстро сказала я.
Данте сделал еще один шаг назад, его глаза встретились с моими.
— Раздвинь ноги шире.
Я не медлила. Воздух его кабинета казался холодным на фоне моей разгоряченной плоти, но не приносил никакого облегчения моей пылающей потребности. Данте не торопясь отстегнул кобуру, не отрывая глаз от меня.
— Прикоснись к себе."
"Я распахнула глаза, но опять подчинилась. Когда он включал такой голос, мне было трудно сопротивляться. Я скользнула рукой по телу и между ног. Часть меня была смущена.
