— Ты тоже, — ответила она, отступая. — Могу я увидеть спину?
Я повернулась для нее.
— Ого! Правда, изумительно смотрится?
Этот вопрос предназначался Луке и привел к неловкой паузе, во время которой напряженность резко возросла. Данте обнял меня за талию, не сводя своих холодных глаз с Луки, который взял Арию за руку, поцеловал ее и тихо произнес:
— Мои глаза смотрят лишь на тебя.
Ария смущенно улыбнулась.
— Мне нужно найти Джианну, но я с удовольствием поболтала бы с тобой попозже.
— Хорошо, — ответила я, радуясь тому, что они с Лукой уходят.
Все равно нам с Арией не удастся спокойно поговорить, пока рядом мужчины.
Я повернулась к Данте.
— Тебе он не нравится.
— Это не вопрос симпатии. Речь идет о самосохранении и разумной доле подозрения.
— Да тут витает дух Рождества, — сказала я, не пытаясь скрыть свой сарказм.
Снова намек на улыбку заставил дернуться уголки губ Данте, но тут же все исчезло.
— Хочешь взять что-нибудь поесть?
— Определенно. — После нескольких дней изматывающей диеты я была голодна.
Пока мы пробирались сквозь толпу, я заметила, что нигде не видно нынешнего главы Синдиката. — Где твой отец?
— Он не хотел отвлекать от нас внимание. Теперь, когда ему так хорошо в отставке, он предпочитает держаться подальше от публики, — с оттенком иронии сказал Данте.
— Понятно.
Эти социальные функции были выматывающими. Ты должен быть осторожен в том, что говоришь и делаешь, тем более, если ты глава Синдиката. По тем неприязненным взглядам, что бросали в мою сторону некоторые из женщин, я была уверена, что в настоящий момент стала их любимой темой для разговора.
Я знала, о чем они шепчутся, прикрывая свои рты ладошками: «Почему Данте Кавалларо выбрал вдову вместо юной невинной невесты?» Я разглядывала его бесстрастное лицо: острые углы скул, расчет и настороженность в глазах — и опять поймала себя на мысли, что мне жаль, что ответ на этот вопрос не был продиктован чем-то другим, кроме чистой логики.
Буфет ломился от итальянских деликатесов.
Я взяла кусочек панеттоне, так как отчаянно нуждалась в каком-нибудь сладком удовольствии. Как всегда, вкус был райский. Я готовила его несколько раз, но у меня никогда не получалось так вкусно, как у Людевики Скудери.
— Данте, — позади нас раздался приятный женский голос."
"Мы с Данте повернулись одновременно. Его сестра Инес, с которой за все годы мы перебросились всего парой слов, так как у нас было девять лет разницы в возрасте, стояла перед нами.
