Данте коснулся моей обнаженной талии, прикосновение его руки было теплым и легким на моей коже.
— Я сделал тебе больно? — в его голосе слышалась серьезная озабоченность.
Я удивленно уставилась на него.
— Все нормально. Это я тебя напугала.
Данте взял мою руку и осмотрел следы, оставленные его крепкой хваткой на моем запястье, легко касаясь большим пальцем моей кожи.
— Я отвык просыпаться рядом с кем-то.
Это было самой личной вещью, которой он когда-либо делился со мной. Я должна была перестать копать глубже в желании большего.
— Я знаю. Все нормально. Ты привыкнешь к этому.
Он поднял взгляд, но его пальцы не переставали легко поглаживать мое запястье.
— Вы с Антонио спали вместе?
— В начале, да. В основном это было для создания видимости. У нас тогда еще была прислуга, и мы не хотели, чтобы она стала что-то подозревать. Сначала это было похоже на ночлег с другом, но со временем становилось все более неловко, особенно когда он приходил домой, пропахший своим любовником. Поэтому он уволил прислугу, и мы стали спать в отдельных комнатах.
Его глаза задержались на моей обнаженной груди.
— Не могу представить, как может мужчина смотреть на тебя и не хотеть быть с тобой.
Я затрепетала от счастья, но решила сохранить легкий настрой в разговоре, беспокоясь, что более эмоциональный ответ снова заставит Данте закрыться.
— Я думаю, Антонио то же самое сказал бы о тебе. Полагаю, ты мог бы быть в его вкусе.
Данте рассмеялся, и его лицо смягчилось.
— Это не то, о чем бы мне хотелось думать.
Я улыбнулась.
— Полагаю, что нет, — я сделала паузу и спросила: — Как бы ты поступил, если бы к тебе пришел один из твоих людей и признался, что он гей?
— Я бы сказал ему держать это в тайне и бороться с этим.
— Люди не выбирают быть геями. Они или геи, или нет. Ты заставишь своих людей жить во лжи.
— Они могут жить во лжи, или им придется жить с последствиями.
—Ты бы смог убить кого-нибудь за то, кого они любят?"
"— Может, общество и прошло долгий путь, но мафия выстроена на традициях, Валентина.
В тот момент, когда я объявлю, что соглашаюсь с тем, что мафиози могут быть геями, в Синдикате разверзнутся врата ада. Это единственное изменение, которое я не смог бы протолкнуть. Мне не хотелось бы убивать кого-то, кто доверился мне, до тех пор, пока они хранят свой секрет. Я не сомневаюсь, что в Синдикате есть солдаты, которых привлекают мужчины, но они научились сдерживать себя. Они, скорее всего, женаты и живут во лжи, но пока делают это, они в безопасности.
