Лейтенант уставился на старенький «роллс-ройс», по-прежнему стоявший в круге света на краю «пятачка». Пятна крови на гравии постепенно исчезали под белым снежным саваном.
— Я за тобой не тянулся, — сказал Марино. — Получил сообщение по радио, когда возвращался в Ричмонд…
— Возвращался в Ричмонд? — перебила я. — И откуда же ты возвращался?
— Отсюда. — Лейтенант опустил руку в карман. Звякнули ключи. — Харпер, оказывается, был завсегдатаем «Таверны Калпепера». Вот я туда и рванул, думал поговорить. Просидели мы с ним, может, полчаса, а потом он послал меня куда подальше.
И сам умотал. Что мне оставалось? Покатил домой. Миль за пятнадцать до Ричмонда получил сообщение от диспетчера, что меня разыскивает Потит и что Харпера нашли убитым. Пришлось поворачивать. Смотрю, знакомая тачка. Ну, я и решил сесть на хвост, чтобы ты ненароком не заблудилась."
"— Хочешь сказать, что ты разговаривал с Харпером в таверне перед самым убийством?
— Точно. Потом он уехал, а еще минут через пять получил по голове возле собственного дома.
— Лейтенант развел руками, покачал головой и направился к своей машине. — Мне еще надо потолковать с Потитом, уточнить кое-что. А утром жди в гости. Хочу поприсутствовать при вскрытии, если не возражаешь.
Я проводила его взглядом и стала собирать вещи. Марино уехал. Холодало. Я уселась в свой «плимут» и повернула ключ зажигания. «Дворники» дернулись, прочертили полосу в тонком слое снега и остановились на середине ветрового стекла. Двигатель предпринял еще одну неудачную попытку вернуться к жизни и категорически отказался от последующих.
* * *Библиотека Харпера оказалась уютной, теплой комнатой с красными персидскими ковриками и прекрасной антикварной мебелью из дорогих пород дерева. Диван определенно вышел из-под резца самого Чиппендейла,[9] и мне впервые выпала честь сидеть на такой роскоши. Высокий потолок украшала узорчатая лепнина в стиле рококо, вдоль стен выстроились книжные шкафы. Большинство книг было в кожаных переплетах. В мраморном камине потрескивали поленья.
Подавшись вперед, я протянула к огню озябшие руки и перевела взгляд на висевший над каминной полкой портрет. Изображенная на нем миловидная девочка в белом платье сидела на скамеечке. Длинные светлые волосы, в руке серебряная расческа. Лицо неясно мерцало в поднимающейся от камина волне жара, под густыми ресницами блестели глаза, влажные губы приоткрылись, глубокий вырез платья слегка обнажал молочно-белую неоформившуюся грудь.
