В этот момент задняя дверь вдруг открылась, и я, подняв голову, увидела в фойе женщину с широко открытыми от ужаса глазами. Рядом с ней, держа в руке планшет, стоял полицейский.
Дверь оставалась открытой недолго. Марино и Потит, поднырнув под оградительную ленту, подошли к дому, и полицейский с планшетом присоединился к ним.
— С ней кто-нибудь останется? — спросила я.
— Да, конечно, — ответил Потит, выдыхая струйку пара. — Мисс Харпер сказала, что ожидает подругу, так что с ней все в порядке. Мы оставим неподалеку пару постов на случай, если преступник вдруг надумает вернуться.
— А что ищем, док?
Он стоял надо мной, засунув руки в карманы куртки, притопывая на месте от холода. Пошел снег. Первые снежинки размером с десятицентовик, кружась, спускались на землю из темноты.
— Орудия убийства, — ответила я, указывая окровавленным пальцем. — Раны на голове и лице нанесены тупым предметом. Что касается шеи, то здесь явно орудовали неким острым инструментом. Теперь о дробинках.
Они не деформированы и в ткани тела не проникли.
Марино, очевидно не ожидавший услышать такое заключение, растерянно огляделся.
— Я тоже так подумал, — кивнул Потит. — Из ружья вроде бы никто не стрелял, но наверняка, конечно, сказать еще нельзя. Тогда получается, что мы ищем не дробовик, а нож и что-то вроде… например, домкрата?
— Может быть, но не обязательно. Пока могу с уверенностью сказать только о том, что шею перерезали чем-то острым, а голову разбили чем-то тупым и без выступов.
— Хотелось бы поопределеннее, док, — нахмурился Потит.
— Да, хотелось бы, — согласилась я.
Насчет дроби кое-какие подозрения у меня уже возникли, но высказывать их вслух я, основываясь на собственном печальном опыте, не спешила. Обобщения часто воспринимаются буквально, и я хорошо помнила, как полицейские при осмотре места преступления не заметили окровавленную булавку в гостиной жертвы, потому что были сориентированы на нечто похожее на пестик для колки льда.
— Можно уносить, — сказала я, выпрямляясь и стягивая перчатки.
Харпера завернули в чистую белую простыню и положили в специальный мешок с «молнией». «Скорая помощь» мигнула огнями, медленно развернулась и покатила по темной пустынной дороге. Ни сирен, ни мигалки — спешить некуда, когда везешь мертвеца. Снегопад усилился, снежинки налипали на волосы, одежду.
— Уезжаешь? — спросил Марино.
— А что, опять за мной потянешься? — хмуро ответила я.
