— Женственные черты, определенная утонченность, даже хрупкость, несомненно, вызывали насмешки и оскорбления со стороны отца. Однако, как мы вскоре выяснили, дело было не только в этом. — Доктор водрузил очки на переносицу и пристально посмотрел на меня. — Вы знаете о цветовых ассоциациях Эла?
— Немного.
— Анютины глазки — синоним цвета.
— Да. Темно-фиолетового.
— Именно такой цвет получается при смешении синего цвета депрессии и красного цвета ярости, агрессии. Цвет синяков, кровоподтеков, боли. И цвет Эла.
Он сказал, что именно такой исходит от его души.
— Очень интенсивный. Цвет страсти.
— Эл Хант и был таким, доктор Скарпетта. Впечатлительным, пылким, глубоким. Вы слышали о том, что он считал себя ясновидящим?
— Кое-что.
— Магическое мышление Эла включало в себя ясновидение, телепатию и многое другое. Особенно отчетливо эти свойства проявлялись в моменты сильного стресса, когда он действительно верил в свою способность читать мысли других людей.
— А на самом деле?
— Эл обладал очень сильной интуицией.
— Доктор снова чиркнул зажигалкой. — Должен признать, сделанные им выводы и просто наблюдения часто свидетельствовали о глубокой проницательности, и именно в этом заключалась одна из его проблем. Он ощущал, что думают другие, и чувствовал, а порой как будто знал наперед, как они поступят или что уже сделали. Трудности, как я упомянул в нашем телефонном разговоре, начинались тогда, когда Эл проецировал свои восприятия вовне. Тогда он просто терялся, растворялся в других, возбуждался, впадал в паранойю.
Частично потому, что его собственное эго было слишком слабым. Подобно воде, оно принимало форму заполняемого сосуда или, если пользоваться клише, персонифицировало Вселенную.
— Опасная тенденция, — заметила я.
— Да уж. Как-никак, Эла с нами больше нет.
— Итак, по-вашему, он считал себя эмпатом?
— Определенно.
— Но такое заключение представляется несовместимым с диагнозом. Люди, страдающие пограничными расстройствами личности, обычно не питают к окружающим никаких чувств.
— В том-то и особенность магического мышления Эла, доктор Скарпетта. Свою социальную неприспособленность он объяснял непомерной эмпатией к другим. Эл Хант совершенно искренне верил, что чувствует и даже испытывает на себе боль окружающих, знает их мысли. Но фактически он жил в состоянии социальной изоляции.
— В больнице, где он работал санитаром, сотрудники отмечают его тактичность, умение найти подход к больному, — напомнила я.
