— Представляешь, каково это, когда ты стреляешь, а ему хоть бы хны?
— Нет, не представляю.
— А вот со мной такое бывало. Как-то в Нью-Йорке я разрядил всю обойму в одного мерзавца, клиента психушки. Четыре пули в грудь. И его это не остановило. Я раньше про такое только у Стивена Кинга читал. Прямо-таки живой мертвец.
Я выудила из кармана халата пару чистых салфеток и начала вытирать руки от смазки.
— Тот псих, что гонялся за Берилл по дому, он из таких, док. Точно тебе говорю. Стоит завестись, и его уже не остановишь.
— А что тот… в Нью-Йорке? Он умер? — рискнула спросить я.
— Да. В «скорой помощи». Мы с ним вместе ехали, в одной машине. Та еще выдалась поездочка.
— Тебе сильно досталось?
На лице Марино не дрогнул ни один мускул.
— Не сильно. Наложили семьдесят восемь швов. Ты же меня без рубашки ни разу не видела? Вот, лучше и не надо. У него был нож.
— Господи… — прошептала я.
— С тех пор я ножи не люблю."
"— Я тоже.
Мы направились к выходу. От масла, растворителя и пороха осталось неприятное ощущение, как будто я пару дней не принимала душ.
Многие даже не представляют, до чего это грязное дело — стрельба.
Марино сунул руку в карман, достал бумажник и, порывшись, протянул мне небольшую белую карточку.
— Но я же еще и запрос не оформляла, — пробормотала я, глядя на лицензию, дававшую мне право носить скрытое оружие.
— Ну, понимаешь, судья Райнхард мне кое-чем обязан.
— Спасибо, Марино.
Он улыбнулся и придержал дверь.
Вопреки указаниям Уэсли и Марино и элементарному здравому смыслу я задержалась на работе, а когда опомнилась, уже стемнело и на стоянке никого не осталось.
Лучше бы не заходила; одного взгляда на календарь хватило, чтобы испортить себе настроение.
Роза систематически реорганизовывала мою жизнь. Назначенные встречи переносились, передвигались и даже отменялись, лекции и демонстрационные занятия передавались Филдингу. Мой непосредственный начальник, глава департамента здравоохранения, после трех неудавшихся попыток застать меня на месте осведомился, уж не случилось ли со мной чего.
Филдинг с замещением вполне справлялся, что неудивительно. Роза печатала ему протоколы вскрытий, то есть делала его работу, а не мою. Солнце все так же вставало и садилось, дела на службе катились как по маслу, и мне оставалось только гордиться тем, какую замечательную команду я подобрала. Наверное, примерно то же самое чувствовал Господь после того, как закончил творческий процесс и понял, что никому уже больше не нужен.
