И в нем «подарок» — необычный золотой медальон на толстой золотой цепочке.
— Ты его видел на Харпере тогда, в таверне? — спросила я.
— Да. — Марино поиграл желваками. — Точно. И теперь уже ясно, у кого он был все это время. Наш приятель снял его с тела Харпера, и вот тебе рождественский подарок. Похоже, он испытывает к тебе теплые чувства.
— Перестань! — раздраженно бросила я."
"— Послушай, док, дело серьезное. — Лейтенант взял пакет в руки, рассматривая медальон через пластик. — Ты заметила, застежка погнута? И колечко на конце тоже.
Цепочка, наверное, порвалась, когда он срывал ее с шеи Харпера. Потом поправил плоскогубцами. Может, еще и сам носил. Вот дерьмо! — Он стряхнул пепел. — Ты повреждений на шее не заметила?
— От шеи мало что осталось, — тупо напомнила я.
— Видела когда-нибудь такой медальон?
— Нет.
Рисунок на золоте напоминал герб, но никаких надписей не было, кроме выгравированной на обратной стороне даты — 1906.
— Судя по клейму ювелира, медальон английский. Отметки обозначают, когда, где и кем он был изготовлен.
Думаю, надо обратиться к ювелиру. Ясно, что не итальянский…
— Док…
— Восемнадцатикаратное золото обозначают числом семьсот пятьдесят, у четырнадцатикаратного обозначение пятьсот…
— Док…
— У меня есть знакомый ювелир-консультант в Швейцарии…
— Эй, послушай меня, — не выдержал Марино. — Это не важно. Ты понимаешь меня?
Я лепетала как истеричка.
— Даже если мы проследим всех владельцев этой цепочки и нарисуем какое-нибудь гребаное фамильное дерево, самое важное все равно не узнаем.
А самое важное для нас — имя того ублюдка, что повесил эту штуковину тебе на дверь. — Он вздохнул, помолчал и продолжил уже мягче: — В этом доме есть выпивка? Бренди. У тебя водится бренди?
— Ты же на работе.
— Да не мне, — рассмеялся Марино. — Тебе надо выпить. Иди и плесни на донышко. Вот столько. — Он показал два пальца. — Потом потолкуем.
Я отошла к бару и вернулась с крохотной рюмкой. Бренди обожгло горло, кровь мгновенно разнесла по телу тепло.
Дрожь внутри утихла. Меня уже не трясло. Марино наблюдал за мной с любопытством ученого. Его пристальный взгляд заставил меня заметить то, на что я до сих пор не обращала внимания. На мне все еще был тот самый мятый костюм, в котором я ездила в Балтимор. Колготки безжалостно впились в талию и пузырились на коленях. Жутко захотелось умыться и почистить зубы. Чесалась голова. Хорошо еще, что рядом не было зеркала.
— Он тебя предупреждает, — тихо заговорил Марино.
