— Может быть, мисс Харпер помогала Берилл с книгой, рассказывала о семье, снабжала информацией…
Марино отвернулся к окну.
— Хочешь знать, что я думаю?
— Что?
— Эти две дамочки — тайные лесбиянки.
Таксист бросил любопытный взгляд в зеркало заднего вида."
"— Думаю, они действительно любили друг друга, — согласилась я.
— И крутили романчик? Срывались каждые пару месяцев в Балтимор и думали, что их здесь никто не видит.
Я промолчала.
— А что? — не сдавался Марино. — Может, поэтому Берилл и решила сбежать в Ки-Уэст.
Это ж дом родной для всей розовой братии.
— Твоя гомофобия отвратительна. И утомительна. Будь осторожнее, а то как бы люди не стали задавать вопросы о тебе.
— Да уж, — буркнул Марино.
Я только вздохнула.
— Тут ведь какой вариант просматривается, — продолжал Марино. — Берилл, пока отсиживалась там, вполне могла найти себе подружку.
— Вот и проверь.
— Ну уж нет. В эту проклятую американскую столицу СПИДа и москитов меня и медом не заманишь. А уж тратить время на болтовню с кучкой педиков…
— Местная полиция проверила ее контакты? Ты отправлял запрос? — перебила я Марино.
— Да, ребята поводили носом. Поручение не из приятных. Парни ничего не ели, пили только воду. Один из тех, о ком она писала, сейчас умирает от СПИДа. Копы перчаток не снимали.
— Когда разговаривали?
— Да, беседовали в хирургических масках, представляешь? Ничего полезного не выяснили. Так, по мелочам.
— Конечно, — возмутилась я. — Вряд ли стоит рассчитывать на сотрудничество, если относишься к человеку как к прокаженному.
— Хочешь знать мое мнение? Взять бы пилу да отпилить к чертям этот кусок Флориды. Пусть себе плывет…
— Как хорошо, что твоим мнением никто не интересовался.
В Ричмонд мы вернулись уже вечером, и дома меня ждал с десяток телефонных сообщений.
Надеясь, что среди них есть и от Марка, я села на кровать с бокалом вина и включила автоответчик.
Берта, моя уборщица, сообщала, что слегла с простудой и в ближайшие два дня не придет. Главный прокурор предлагал встретиться за завтраком и обсудить вопросы, связанные с поданными исками.
Три репортера один за другим требовали прокомментировать последнюю новость. Мама интересовалась, что я предпочитаю на Рождество: индейку или ветчину, — завуалированная попытка выяснить, может ли она рассчитывать на мое присутствие, по крайней мере, в этот праздник.
Следующий голос, негромкий, с придыханием, я не узнала.
— У тебя такие чудесные светлые волосы.
