Когда у людей шок, они не всегда реагируют адекватно.
— Думаешь, самоубийство?
— Весьма вероятно.
— Нашла какие-нибудь препараты?
— Только те лекарства, что продаются без рецепта. Ничего серьезного.
— Внешние повреждения?
— Не заметила.
— Так ты знаешь, от чего она, черт возьми, умерла? — спросил Пит и снова, оторвавшись от дороги, посмотрел на меня.
— Нет. На данный момент у меня нет абсолютно никаких предположений.
— Ты, наверное, возвращаешься в Катлер-Гроув? — спросила я, когда Марино припарковался за моим офисом.
— Прям дрожу от нетерпения, — проворчал он. — Иди домой и выспись как следует.
— Не забудь осмотреть пишущую машинку Кэри Харпера.
Марино достал из кармана зажигалку.
— Марку, модель и все использованные ленты, — напомнила я.
Он закурил.
— И проверь, какая есть в доме почтовая и писчая бумага. Я бы предложила еще собрать золу в камине. Сохранить ее очень трудно и…
— Не обижайся, док, но ты напоминаешь мою мамашу.
— Я серьезно, Марино!
— Конечно, серьезно.
И я серьезно — иди и выспись.
Как и я, лейтенант пребывал не в лучшем настроении и, скорее всего, тоже не выспался.
Подъездная площадка пустовала, на цементном полу чернели масляные пятна. Внутри морга назойливо жужжали лампы дневного света и гудели генераторы — в рабочие дни этот шум терялся в общей деловой суете. Я вошла в холодильник и, как всегда, невольно задержала дыхание, когда в лицо ударил сдобренный неприятным запахом поток воздуха.
Их тела лежали на каталках у левой стены.
Я подняла синтетическую простыню, прикрывавшую Стерлинг Харпер, и, наверное, из-за усталости вдруг ощутила невероятную слабость. Колени задрожали, пальцы разжались, и саквояж упал под ноги. Перед моими глазами предстало утонченно-красивое лицо с расширившимися от ужаса глазами, когда она, открыв заднюю дверь, увидела меня в окровавленных перчатках над телом ее брата. Теперь они оба были здесь, брат и сестра. Я опустила простыню на безжизненное, как резиновая маска, лицо.
Со всех сторон меня окружали голые ступни с висящими на них бирками.
Еще только войдя в холодильник, я заметила под каталкой Стерлинг Харпер желтую упаковку из-под фотопленки, но, лишь наклонившись за саквояжем, взглянула на нее внимательнее и заметила кое-что необычное. Коробка была из-под пленки «Кодак», тридцать пять миллиметров, двадцать четыре кадра. Мы же, в соответствии с заключенным контрактом, пользовались пленкой «Фуджи» на тридцать шесть кадров.
