Идиотский разговор отвлек меня от мыслей о трупе за моей спиной, и начал надоедать.– Кстати, после того, что между нами было, можно и на ты.
– Бред, вы просто сумасшедший. Между нами никогда ничего не было, да и не могло быть. Вы не в моем вкусе, и вообще… – хмыкнула Параша. Я уставился на отпечатки зубок на ее губе и вдруг притянул ее к себе, и с силой впился своими прореженными оменами резцами в то же самое место. Черт, что я творю? Что я делаю? Плюшка оказалась сладкой и одурманивающей. Она взвизгнула от боли и попыталась вырваться.
Но я ей не позволил этого. Сграбастал в охапку и попер из палаты.
– Пусти, пусти, придурок. Мамонт бесчувственный,– прорыдало это недоразумение и со всей силы засандалило мне коленом по… Короче, у меня аж в голове зазвенело, и сильно захотелось запрыгать на пятках веселым зайцем. От неожиданности я разжал захват. Чертова чума юрко вывернулась, и ломанулась к своей кровати. Что ей там, медом намазано?
– Ооооо,– простонал я, схватившись руками за отбитую часть организма.
Слава богу детей я не хочу. А то бы страдал, оставшись бездетным по вине толстой гангрены. Черт, дети. Омены…
– Аааааа,– надсадно закричала Прасковья.
– Дура, мать твою. Надо было слушаться моего приказа,– прорычал я, мелкими шагами подошел к идиотке, резко развернул ее к себе. – Не смотри туда. Что вы за народ, бабы? На меня смотри. Ну.
– Там, там, там… – проикала Параша.– Кошкина. Мертвая.
– Кошкина ты. Тихо, это стресс, – прошептал я в макушку, пахнущую солнцем. Эта дура оказывается такая маленькая, ниже плеча мне.
– Мармеладка, сколько лет антихристам? – ну да, именно вот сейчас самое время было спросить.
– Кошкина, Кошкина, я ей денег дать хотела,– всхлипнула Прасковья, уткнувшись мне в грудь сопливым носом. Мой вопрос остался без ответа. Да это и неважно. Потому что вопрос глупый. Ну конечно, я же предохранялся.
Через час я сидел в кабинете дрищеватого глав врача богадельни и боролся с желанием свернуть его тоненькую шейку.
– От чего баба отдуплилась на кровати моей сотрудницы? – мой вопрос заставил дядьку вздрогнуть и забегать глазами.
– Не могу пока ответить. Думаю, что тромб оторвался. Там печень тоже на ладан уже дышала,– наконец выдохнул он, явно собравшись с последними силами. – Вскрытие покажет. Кошкина злоупотребляла…"
"– Подождите, у меня щас башка лопнет. Прасковья Кошкина жива. И сейчас в истерике, между прочим. Какого хрена вы бабу полудохлую к нормальным людям положили? – начал заводиться я с полпинка.
