Я приняла низкий старт, в надежде улизнуть, пока он окончательно не пришел в себя.
Глава 10
Глеб Седов
– Ты думала, что от меня можно спрятаться под одеялом, глупая мармеладная мишка? – проорал я, уставившись на завернувшуюся в одеяло с головой Парашу, лежащую на дурацкой больничной койке. Странно, раньше мне она казалась крупнее. От страха что ли усохла. Прекрасно и восхитительно, пусть боится. Ее страх щекочет мои рецепторы. Я для этого и взял ее к себе на работу. – Нужно что – то более сильное, чем электрошокер этого придурка, чтобы меня остановить.
Например, несущийся на всех парах локомотив.
Тело под одеялом не шелохнулось. Я взревел от злости. Ненавижу когда меня игнорируют. Ухватил угол колючего шерстяного уродца, выпущенного советским одеялостроением, или как там это производство называлось. Пожелтевший от времени пододеяльник затрещал, но устоял. Я уставился на свою жертву. На меня, остекленевшим глазом, смотрела не Плюшка. Чужая баба не первой свежести. И она была, определенно не живая.
Вот вообще. Абсолютно и безусловно. Я открыл рот и заверещал, тонко и позорно. Обвалился задницей прямо на, не видевший швабры, покоцанный линолеум, и продолжил визжать. Хмель выветрился из моей головы со скоростью вихря. Покойников я не боюсь – они не такие противные, как некоторые живые. Я просто… Ну… На минуту мне показалось, что чертова Параша лежит в кровати не живая. Я просто представил…
– Глеб Егорович. Вы чего тут? – донесся до меня голос помощницы, живой и невредимой.– Это вы такие звуки издаете? Если из-за платья моего, то мне страшно.
Что бы вы не выдумали, вы должны мне платье. Слушайте, я правда не знаю…
– Паня, не подходите к кровати,– сдавленно прохрипел я.– Это приказ.
– Паня? Не Параша, не котлетка, не мармеладка? Что – то новенькое. И еще, вы не имеете права мне приказывать, – приподняла бровку поганка и направилась туда, куда я подходить ей запретил. Вот, блин, овца. Лишь бы показать, что она мне не подчиняется. Я вскочил на ноги и бросился наперерез этой строптивице.
– Не ходи туда, простонал я, встав перед насупившейся Прасковьей, закусившей свою чёртову губку, определенно вместе со зловредными удилами.
– Знаете, я все больше убеждаюсь, что вы не человек. Орали, как диплодок.
– Ага, я приманивал самочку брачными воплями. Эдакий «оральный» тантрический секс. Я орал, вы подозвались, видимо свежи еще воспоминания о ночи со мной, да Мармеладка Сью? – скривил я в улыбке рот, став похожим на полного невменько.
