Я чуть хожу уже. Грыжу в позвоночнике защемило. В Питере специалисты. Я год ждала,– всхлипнула чертова поганка.
– Отец есть у аспидов?
– Нет. Ну, точнее он, как бы есть. Но это не моя тайна. И он не знает о них. А Понькин в Катаре. Я ему позвоню, но раньше чем через три дня он не сможет вернуться. Боже, что делать?
Я обвалился жопой на грязные ступени и обхватил руками бедовую башку. Придется выполнять обещание, данное женщине спасшей мне жизнь.
– Придется вам. Некому больше,– словно приговор хмыкнула пучеглазая.
– Мы согласны,– раздался из полумрака за ее спиной нестройный хор баса и писка.– Будет весело.
Прасковья
– Ешь, не меньжуйся,– рявкнула Зайка, сунув мне кастрблюку, умопомрачительно пахнущую картошкой с чесноком и укропом. Я тут же сунула еще теплую картофелину в рот, и активно заработала челюстями.
– Ты не уехала? – пробухтела я набитым ртом.– Как ты пробралась сюда? Даже Глеба Егоровича…
– Не уехала,– хмыкнула подруга, – и не уеду.
– Супер, значит Вовка с Варькой…
– А вот фигушки,– фыркнула Зая.
– Пусть папаня родный с ними покорячится. Я семь лет не отдыхала, между прочим. Все время с поджатыми булками.
– Подожди. Откуда ты…? – я аж подавилась. Закашлялась. Спину прострелило болью, из глаз ручьями хлынули слезы.
– Слушай, я же не слепая. Этого черта раздутого сразу узнала, еще когда его близнецы ухайдокали. Морда у него была, конечно… Вот пусть теперь он насладится прелестями воспитания своих детишек, которые разрушительнее торнадо, с самого рождения. Ты вспомни, Понька, как они в поход ушли в три года.
А парашюты из простыней, у меня ж тогда краска с волос осыпалась до седины. Как он их там зовет? Личинками? Прав – они личинки сатаны. Он их творец. Вот пусть и хлебнет полной ложкой. Кстати. Ты ему сказала? Или счастливый папуля до сих пор в неведении?
– Зая, пожалуйста, вернись к детям,– простонала я, пытаясь приподняться на больничном ложе, вдруг ставшим похожим на раскаленную сковородку.– Они же еще совсем маленькие.
– Не могу, детка. Я лечу в самолете в Питер, вотпрямщас.
Ты мне должна, кстати, за билет. Чертов придурок потребовал с меня материального подтверждения, что я несчастная, полупарализованная калека, и что лечу на операцию. Пришлось импровизировать,– хихикнула Заюля, и тут же пронзила меня взглядом прищуренных глаз, – и ты не смей домой вертаться, лечись – получай удовольствие. Я приду завтра. Главное с аспидом этим не столкнуться тут. А то он меня через колено переломит, и вправду придется лечиться.
